Но тело…
Чувствовал каждой клеточкой ее напряжение, возбуждение, ее жар, опаляющий его сквозь одежду. Они ведь даже не раздеты, а горели оба. Она в это платье запакована — ни потрогать, ни поласкать. Не снимешь же на улице, только и можно что под юбку залезть. Но это заводило еще больше.
Добавляло возбуждения. Пальцами всю ее внутри чувствовал. У самого в горле пересохло от желания поскорее взять, погрузиться в стонущее вожделением тело.
Господи, Мариша, ты меня точно с ума сведешь… Я с тобой точно без мозгов останусь…
Лихорадочно облизнув пересохшие губы, Марина укусила Сергея за шею.
Его умелые пальцы, знающие, как сделать ей хорошо и приятно…
Ее удовольствие, молчаливо рвущее изнутри…
Что-то невыносимое, нечеловеческое — так хотеть его. Ничего не видеть и не слышать, ничего, кроме него, не чувствовать. Звону пряжки ремня радоваться как спасению. Вскипать от первого касания его раскаленного и твердого члена к своему измученному телу.
Марина задержала дыхание, парализованная первыми ощущениями. Это не секс, это мученье какое-то. Все медленно, размеренно, едва-едва.
Неудобно-осторожно. В окружающей ночной прохладе. В одежде, которую хотелось друг с друга содрать. С дыханием сквозь сжатые зубы. С внутренним жаром, разрывающим кожу.
— Сереженька, милый, еще немножко, пожалуйста…
Он поцеловал ее, раскрывая влажные губы и погружаясь языком в рот.
Приподнял на себе и снова вжал в пах.
Они отдышались. Мариша горячо лизнула его шею, проходясь языком по набухшим венам.
— Пульса нет… Мажарин мертв от счастья… все прекрасно… — хрипло прошептала она.
— Я сейчас вернусь… и укокошу тебя, Стэльмах… за то, что ты со мной делаешь… — Тяжело выговорил он.
Глава 5
Так продолжалось несколько дней: на телефонные звонки Марина не отвечала, но приезжала к Мажарину вечером. Сегодня он ей не звонил.
Что толку звонить в пустоту? Надоело, и не оставляло ощущение, словно он шлюха какая-то, и его используют. Будто он мальчик по вызову, хотя это она приходила к нему и уходила. Она эти встречи инициировала, никак не впуская его в свою жизнь.