Мигуми. По ту сторону Вселенной

— А дело в том, что данная девочка со мной не летит! — вмешалась я, ситуация начинала бесить. — Вы бы еще с яслей младенца притащили.

Марво глянул на молоденькую Фалиму, словно впервые ее увидел. Потом зарылся в бумаги у себя на руках и пошел багровыми пятнами."

"— Зейк, ты кого протащил сюда. Да как ты вообще посмел моим именем прикрыться, — его взгляд пылал неподдельной злостью. — Я снимаю тебя с проекта, все твои расчеты конфискуются в пользу института. Ты, гаденыш, моими руками решил свою соперницу устранить, не хочешь с девчонкой славой и открытием делиться! Ну что же, значит, во главе проекта станет она, а я присмотрю, чтобы справилась.

Тебя же сейчас выведут за ворота, — последнее он буквально провопил. — Я не позволю ни кому себя использовать. Ты понял меня, Зейк?

После того, как начался отчет к старту, на сердце было уже не так сумрачно. Все же последний свой бой, будучи мигуми, я выиграла. Последней спасенной мною жизнью стала молоденькая девочка с красивым именем Фалима. На прощанье она горячее обняла меня и, пряча слезы, произнесла короткое «спасибо».

Но мне этого было достаточно.

Мне хотелось верить, что у нее все будет хорошо. Меня с малолетства готовили к тому, что однажды, и скорее рано, чем поздно, я умру. Заставляли вырабатывать привычку относиться к каждому заданию, как к последнему. Но я не была готова и сейчас отчетливо понимала это. Я безумно, до скрежета зубами, хотела дышать, хотела чувствовать и жить.

Жить вопреки всему и всем.

Корабль, удачно отшвартовавшись, вышел на заданный курс.

На мониторе перед глазами мелькали цифры. Но я словно не видела их, отстранено понимая, что судно разгоняется.

Пять минут полета…

Я вывела крейсер в заданный коридор и автоматически доложила в командный пункт на Ганимеде:

— Пять минут, полет в штатном режиме.

И хотя голос мой звучал ровно, пальцы, включающие ускорение, предательски дрожали. Сердце сходило с ума в безумном ритме, грозясь разорвать грудную клетку.

Десять минут полета…

Я скорее инстинктивно почувствовала, чем отметила на мониторе изменения, произошедшие с кораблем.

До гиперпрыжка оставалась еще пара секунд, когда меня прижало к креслу. Сделав судорожный вдох, ощутила во рту вкус крови. Глаза опалило огнем, а уши заложило так, что звук собственного сердца звучал набатом. Ломающая изнутри боль раздирала. Казалось, прошла вечность, когда меня отпустило. Не медленно, а внезапно, будто плиту, прижимающую меня к креслу, просто подняли.

Обессилив, я сползла на пол.