— Он пообещал меня отправить на какой-то Ирзонг, отдать своим мухам на развлечение, а потом вообще вышел из себя и вопил, что сгноит в трюме и пустит на корм аррафату. А аррафат это кто?
Рассеяно я подняла на мужчину взгляд. Он возвышался надо мной на добрых полторы головы. Кажется, что если он руку поднимет, то я под мышкой спрятаться смогу. Нет, я уже заметила, что он высокий, но чтобы до такой степени. В нем было больше двух метров однозначно.
. — Я аррафат, — ответил он мне с легкой улыбкой, — чистокровный.
Я, похлопав глазами, снова уплыла в свои мысли.
— Что с тобой такое? — поинтересовался он, заглядывая в лицо.
Его взгляд был серьезен. Приподняв мою голову за подбородок длинными изящными пальцами, он вглядывался в мои глаза, стараясь что-то там рассмотреть.
— Утром ты вела себя иначе, — его голос стал мягче.
— У меня просто шок, — буднично произнесла я.
— Замолчи, — резко приказал он, оранжевые глаза жестко сощурились, — чтобы я не слышал этого больше.
Стало так смешно, что, не удержавшись, я хмыкнула, а потом и вовсе захохотала в голос. А его недоуменное симпатичное лицо веселило еще больше.
— Мистер, а вы хоть представляете, с кем разговоры ведете, — поинтересовалась я, он вопросительно приподнял бровь.
— Удиви меня, девочка, — надо же прямо господин «сама серьезность».
— Ну, ты пытаешься приказывать командиру седьмого карательного отряда мигуми Солнечной системы, — просветила я его относительно своей личности. — Ну как, удивила?
Мужчина как-то жалостливо глянул на меня. Приподнявшись, присел рядом на лавку. А потом и вовсе усадил себе на колени, сжав в крепких объятьях.
— Я говорю с испуганной девочкой, которая дрожит при виде смерти и тихонько плачет от страха, думая, что ее никто не слышит.
Странно, говорит со мной, как с ребенком и отчитывает даже, а я чувствую себя так, словно, за семью замками спряталась. Не удержавшись, обняла его за талию. Он дрогнул и зашипел. Вот значит как. Не задавая ему вопросов, я распахнула его куртку и да, гематома хоть и стала меньше, и цвет сменился, но все же повреждения оставались серьезными.