Куда ей ещё пойти…
– Так вот. Вова сказал, что ты от него ушла. Это правда? И, прежде чем ты мне сейчас соврешь… Нет, не так. Ты у меня всё-таки хорошая дочь и врать особо не умеешь, так, иногда выворачиваешься, но я особо к этому не придираюсь, потому что жизнь у нас сейчас такая. Я хочу тебе сказать, что видела последний год, как между тобой и Володей что-то происходит недоброе, – быстро, на одном дыхании сказала Елена Вадимовна, невольно вызвав у дочери улыбку.
Они обе тараторки, особенно когда волнуются. Слова так и льются из них неконтролируемым потоком, не неся за собой особой информации.
– Мам, не любим мы друг друга, – сказала Женя, не веря, что произнесла эти слова вслух.
– Здрасти. Вернее, как?.. Это он тебе сказал, что не любит? Постой! Тогда бы он мне не позвонил. Получается, ты?.. Ха! И кто тебе раньше говорил, что нечего ехать с Вовой в город?! Кого ты не послушала?
– Тебя, мам, – признала Женя, подметив, что в голосе матери не слышится укоризненных ноток.
Мама у неё была самой лучшей.
– Представляю, что бью посуду.
Женя выслушала и, недолго думая, купила матери одноразовую посуду, аккуратной стопочкой сложив её в ванной. Такого задорного смеха она давно не слышала от Елены Вадимовны. Собрав одноразовую посуду, она вышла из ванной и спросила:
– И что мне с этим добром делать?
– Кидать, мам, кидать! И бить! А можно ногами топтать!
Мама сделала вид, что задумалась.
– Над последним предложением подумаю.
Они всегда были откровенны друг с другом – мать и дочь. Конечно, были моменты, которые не проговаривались вслух. Сомнения, тревоги, страхи. Но они всегда находили общий язык и поддерживали друг друга.
– И что ты собираешься дальше делать? Если поругалась с Вовой, значит, надо съезжать с квартиры.