– Говори проще, ты считаешь, что я тебя недостойна! – внутри меня забурлила ярость. Она обжигающими пузырьками поднималась со дна, грозя выплеснуться наружу.
– Селена, пожалуйста. Я хочу расстаться без всех этих драм.
– О нет, на этот счёт можешь не переживать! Никаких драм. Я, пожалуй, сохраню остатки гордости. Единственное, что могу сделать – пожелать удачи. Удачи! – последние слова я буквально выплёвываю.
– Удачи… – в голосе Клауса прозвучала горечь. Странно? Но что он хотел от меня услышать? Неужели считал, что я буду держаться за него до последнего? Полагал, что упаду перед ним на колени и стану умолять не бросать меня? Нет, это он никогда не дождётся.
Тогда я едва не завалила экзамены. Даже несмотря на то, что хорошо знала этот предмет. Душу раздирали обида, злость и разочарование. Я не могла сосредоточиться на вопросах профессора. Рой мыслей кружился в голове, и у меня темнело в глазах. Думаю, я выглядела жалкой.
– Вы сегодня явно не в форме, – мрачно заметил профессор. – Может, съели что-то не то?
– Я… – в горле пересохло настолько, что каждый вдох драл его как наждак. – Я плохо подготовилась профессор, – а что ещё я могла сказать? Правду? То, что меня бросил парень? И на какую реакцию после этого надеяться? Профессор Финч, разумеется, печально покачает головой и скажет что-нибудь ободряющее, но его слова меня не успокоят. Он сделает хуже…
– Плохо подготовились? – преподаватель многозначительно хмыкнул.
– Я знаю профессор.
– Ну что ж… – Элмерз Финч покрутил в воздухе пером. – Ставлю “хорошо”, но это только из-за того, что вы одна из лучших учениц на факультет. Однако знайте, ответил вы на оценку “удовлетворительно”.
– Спасибо профессор…
– Снова грустишь? – из мыслей меня выволок беззаботный голос сестры.
– Не грущу, а просто думаю, – парировала я, захлопывая книгу на обложке, которой была нарисована страстная пара, на фоне розовых парусов. Почему розовых? Не знаю. Это ведь романтическая книга. Глупая романтическая книга для глупых девочек. Для таких, как Синтия. Я взглянула на сестру. Молодая, красивая с яркой внешностью. Однако в омуте голубых глаз всё ещё горела детская наивность и непосредственность.