Я должен найти Эрику.
– Я так и знал, – Дава стискивает челюсть, на скулах играют желваки. Он бормочет себе под нос ругательства, сжимая переносицу пальцами. – Послушай…
– Нет, это ты меня послушай. Ты наверно не понимаешь, но пока я валяюсь здесь на больничной койке, моя женщина где-то там, одна! Без работы, денег, жилья и с разбитыми мечтами! Я должен ее найти! Мне хуево без нее понимаешь?!
– Ты не поверишь, – Давид не остается в долгу и тоже переходит на повышенные тона. – Понимаю! Как никто понимаю! Я семь лет в аду жил! Но ты посмотри на все это с другой стороны: нужен ты ей будешь калекой? Самому не будет противно, что не сможешь женщину свою на руки взять, что не сможешь перенести ее за порог вашего дома.
Ладони сжимаются в кулаки. Разбить их хочется об стену, но кому от этого легче? Я даже нормально до двери дойти не могу.
Прав брат. Во всем прав.
Но как я могу покинуть страну, когда моя маленькая ведьмочка где-то здесь? Как я могу ее оставить? Так надолго? Должен быть другой вариант. И я, сука, его найду.
– Мы сделаем так, – слова даются мне тяжело, но я буквально выталкиваю их из себя. Представляю, что буду обузой своей девочке. Она хорошая, не бросит меня, будет рядом, заботиться, но это не сделает ее счастливой.
– Добро, – кажется, Давид облегченно выдыхает. Он не думал, что я так быстро соглашусь, и готовился к масштабной войне.
И начинается, без преувеличения, самый тяжелый период в моей жизни. Полный взлетов и падений. Боли. Как физической, так и моральной.
Операция проходит успешно, я возвращаюсь в столицу, где каждый божий бесконечно долгий день учусь нормально ходить, тренируюсь, хожу на бесконечное количество процедур."
"Шесть месяцев ада.