Мышечная память помнила, как ее лоно растягивал член, как насаживал на себя, вбивался до упора. Как она сама сжимала его, пульсировала, текла, кричала и задыхалась. Аня прикрыла рот ладонью, когда начала громко стонать, кончая, лаская себя.
— Твою же мать, надо пустырника выпить.
Аня легла на лавку, прикрывая глаза, стараясь вновь выровнять дыхание и успокоить сердце. Когда она, наконец, закончила все свои водные процедуры и зашла на веранду, вытирая на ходу волосы, то увидела странную картину, как Артем стоит на карачках и блюет в ведро.
Откинув полотенце, быстро подошла, провела рукой по спине, присела рядом.
— Господи, Артем, что с тобой? Опять плохо, да? Нужен покой и постельный режим, ты же должен это понимать, ты же взрослый мужик.
«Сука, почему так хреново-то?»
— Вставай, умоешься, и пойдем в кроватку. Посмотрим, что там доктор прописал.
«В кроватку — это лучше, с такой-то кошечкой, да в теплой кроватке. Молотов, о чем ты думаешь?»
Умывшись, дойдя до постели, упав на нее, Артем закрыл глаза, прикрыв их рукой.
Его отчего-то тянуло к этой девчонке, и тут, в одну секунду, просто сорвало, когда он увидел упругую попку, обтянутую розовыми трусиками, а потом маленькие грудки с ещё не острыми сосками.
Даже сейчас, лежа на кровати с закрытыми глазами с больной головой, он чувствовал, как возбуждается, как член снова наливается кровью.
«Черт»
Открыл глаза, посмотрел, Аня стояла к нему спиной, читала то, что на листке бумаги, вырванном из тетради, написал Грач.
«Молодец, друг, примчался сразу, как только его позвали, все боится за него. Я благодарен ему, Грач — молодец, терпила, каких мало, одному ему удается меня выносить, да и спасать временами»
— Так, посмотрим, что тут доктор прописал.
Аня набрала из ампулы в шприц лекарства, повернулась к Артему и с загадочным видом посмотрела на него.
— Поворачивайся, подставляй зад, теперь моя очередь.