На воле

Самое обидное состояло в том, что он занимал генеральскую должность, а на гражданку его отправили буквально за два месяца до подписания приказа о присвоении ему генеральского звания. На протяжении полугода ему твердили о том, что бумага о его повышении лежит на столе у Президента, которому оставалось только поставить размашистую подпись. Но создавалось впечатление, будто бумага слетела с президентского стола и была заметена Вместе с прочим государственным мусором не в меру расторопной уборщицей.

Незавершенность карьеры попортила Заботину немало крови.

Кроме того, несмотря на общие юношеские воспоминания, он немного комплексовал перед генеральским собранием, хотя и не желал признаваться в этом даже самому себе. Заботин уселся на подлокотник кресла, давая понять, что сейчас генеральские регалии не в счет. А потом, если разобраться, каждый из присутствующих был кое-чем ему обязан. Именно Герасим Савельевич Заботин уважил просьбу друзей-однокашников и подыскал каждому из них неплохое место в Госснабвооружении, когда им осточертело разъезжать по бескрайним просторам Родины и захотелось завершить свою карьеру в столице. Это на первый взгляд теплыми местами распоряжаются люди с большими погонами, но на практике все выглядит до безобразия банально – от мнения или подписи какого-нибудь незаметного подполковника, несущего службу в отделе кадров Московского военного округа, зависит судьба даже трехзвездных генералов. Подчас достаточно презентовать подполковнику музыкальный центр, чтобы заполучить желаемое назначение.

Герасим Заботин был именно из таких людей.

За время своей работы в Госснабвооружении он успел обзавестись нужными связями и частенько использовал их с выгодой для себя. Он и сам старался никому не отказывать в просьбах, зная, что придет день, и должок ему вернется сторицей.

– В Таежном у меня был свой человек, очень надежный, майор Громовский, – продолжал Герасим Заботин. – В его задачу входило поддерживать связь с триста сороковым заводом, на котором собирали узлы для зенитных установок.

Заодно он должен был присматривать и за директором, чтобы тот не выкинул какого-нибудь финта вроде Явки с повинной.

– Ты его сам туда послал? – поинтересовался Баскаков.

С триста сороковым заводом у Юрия Павловича были связаны самые приятные воспоминания. Именно с него началась служба генерал-майора Баскакова в компании Госснабвооружение. Шесть лет назад он продал восемь зенитных установок, положив себе в карман около восьмидесяти тысяч долларов.