Так изящно мог действовать молодой супруг в первую брачную ночь. Сейчас пальцы должны отыскать набухший сосок, легкое прикосновение заставит отозваться нервные окончания в паху. Господи, как давно Николай не ласкал ее так бережно! Надежда сомкнула веки, чтобы полнее ощутить подступающее наслаждение. Но неожиданно Колян смял ее платье в кулаке и резким движением разодрал до пояса.
– Чего глазами хлопаешь?! Потерпи немножко, сейчас будет лучше. Наклонись!
– Коля, не надо, – несмело воспротивилась Надежда.
– Я сказал – ниже! Ах, мешают трусы? Ну, это дело поправимое, – сильным рывком Николай сорвал с ее бедер узенькие кружевные трусики и отбросил в сторону.
Николай неторопливо расстегнул ремень, снял рубашку, отбросил ногой сползшие брюки.
– Сейчас мне предстоит нелегкая задача: доказать, что я самый лучший в мире любовник. И знаешь, моя радость, я готов взять эту колоссальную высоту. Так ты готова? – обхватил Колян супругу за талию. – Может быть, скажешь какое-нибудь ласковое словечко и вдохновишь меня на покорение вершины? «Любимый», например… Молчишь? Ну ладно, я готов и так.
И он резким движением вошел в нее, заставив ее непроизвольно вскрикнуть.
– Ну как тебе наука? Ты мне ответь откровенно, кто тебя так имел? А?! Ну-ка расскажи!
Руки Коляна потихоньку переползли к грудям жены.
– Ответь мне, Надежда, кто еще тебя способен так охаживать? Ну? Громче говори, ничего не слышу. Громче, если не хочешь без титек остаться! – крикнул он, с силой сжимая груди жены.
– Ты, Коля.
– Я сказал тебе – громче! – сжал он в ладонях ее груди.
– Ты!
– Вот так-то лучше. А теперь по-другому давай. В любви должно присутствовать разнообразие. Повернись ко мне, а теперь обопрись о стену.
Колян раздвинул ноги Надежды в стороны и уверенно распял ее на стене.
– Дрожишь?! Тебе хорошо?! Ну ответь мне, кто бы тебя еще так смог?! Кто?!
Наконец он дернулся в конвульсиях и застыл. Надежда, воспользовавшись передышкой, выскользнула из его ослабевших рук.
– Все, – бесцветно объявил Колян. – Надька, предупреждаю тебя, если что-нибудь с твоей стороны паскудное замечу, урою, как крысу! Даже могилки твоей никто не отыщет.
– Коля, зачем ты так? – глаза Надежды наполнились слезами. – Ты же не был таким.