Так что можешь чувствовать себя здесь в полной безопасности.
Федор затянул ремень. Еще полминуты понадобилось ему на то, чтобы подобрать разбросанные носки. Странное дело: всякий раз он тратитнемало времени на то, чтобы найти недостающие детали своего туалета. Видно, его нетерпение всегда так велико, что он не замечает, куда швыряет одежду.
– Ты меня успокоила. Прямо от сердца отлегло, – усмехнулся Федор.
– Так когда мы увидимся в следующий раз?
– Не знаю. Тут Колян что-то говорил о том, будто нам в Москву придется ехать.
– Как жалко!
– А что, попросись в столицу, там и покуражимся. Кстати, хочу тебя спросить, Надюша: а ты случаем не боишься от меня залететь?
Надежда села на край кровати, взяла со стола трусики и с улыбкой ответила:
– А что тут особенного? Все в порядке. Один ребенок от одного любимого человека, а другой от другого. – Она натянула трусики. – Или ты против?
– Нет, отчего же? – пожал плечами Федор.
Хороша перспектива! Федор не только наставлял рога отцу-командиру, но также имел возможность и подбросить ему на воспитание своего отпрыска.
Федор сделал над собой усилие и оторвал взгляд от Надежды. Совсем иные чувства испытываешь, когда наблюдаешь за раздеванием женщины. Вот где настоящая музыка!
Надежда запахнула на плечах халат.
– Я закрою за тобой.
– У меня есть твой ключ, я могу закрыть сам.
– Не надо. Я хотела бы получить прощальный поцелуй у самого порога.
– А ты хитра.
– Что поделаешь, такой уродилась, – печально вздохнула Надежда.
Федор обнял ее за плечи. Поцелуй получился страстным и совсем не напоминал прощальный. Со стороны могло показаться, что молодые любовники не виделись целую вечность.
Глава 43
Поезд «Москва – Владивосток» прибывал точно по расписанию. Сквозь запыленные стекла окна Колян увидел серые островерхие постройки Казанского вокзала. Поезд коротко зашипел, выпуская из пневмосистемы сжатый воздух, – звук, очень напоминающий вздох облегчения: дескать, наконец-то добрался.
– Все, приехали, – объявил Радченко, – забирай барахлишко.
Забросив на плечо тяжелую спортивную сумку, вышел Хорек, за ним, чуть замешкавшись в дверях, ступил на перрон Горыныч.
Угрюмый поднялся со своей полки, осмотрел в последний раз купе – не оставил ли чего – и небрежным рывком застегнул на куртке молнию, которая сердито вжикнула.