Он уже хотел последовать за Горынычем, как вдруг услышал голос Николая:
– Угрюмый, я в последнее время стал замечать, что ты на меня смотришь неласково. К чему бы это, не скажешь?
Федор повернулся и, Призвав на помощь все свое самообладание, сдержанно ответил:
– Тебе показалось, Колян.
– Запомни, Угрюмый, мне никогда и ничего не кажется. Если я говорю – «поглядывал», значит, так оно и есть. А может быть, ты мне хочешь сделать какое-нибудь признание? Так говори, пока мы одни.
На мгновение Федор Угрюмов дрогнул.
– Мне нечего сказать, – твердо объявил Угрюмый, стараясь смотреть Коляну прямо в глаза.
– Если что замечу, прибью! – твердо пообещал Николай. – Сам знаешь, слово держать я умею. Ладно, пойдем. Да ты чего напрягся? – неожиданно растянул Колян губы в доброжелательной улыбке. – Надо же понимать шутки шефа!
И, весело протолкнув Федора в тамбур, Колян последовал за ним.
"Достаточно было Коляну посмотреть на перрон, как он мгновенно выделил из толпы трех встречавших его мужчин. Они стояли немного в стороне, лица их были совершенно бесстрастны., словно каменные маски, – ни намека на радость встречи. Вся троица напоминала массовую скульптуру сталинского периода – на таких изваяниях не останавливается взгляд,_ от них веет махровой казенщиной. Подобные люди умеют оставаться незаметными, даже если торчат столбом посреди выкошенного поля.
– Вы Николай Радченко? – спросил один из них, тот, что был повыше. – Мы от Герасима Савельевича. Он просил вас встретить.
– Хорошо, – великодушно согласился Колян, сознавая, что у него просто нет другого выхода.
Долговязый продолжал несколько смущенно:
– Он хотел бы поговорить с вами наедине, а ваши спутники отправятся по другому адресу. Для них уже сняты квартиры. Если пожелаете, можете потом присоединиться к ним, но в вашем распоряжении будет небольшой особнячок в ближнем Подмосковье. Я жду вашего согласия.
Колян успел заметить, что двое встречающих как бы невзначай оттеснили Угрюмого с Хорьком, и беседа принимала почти конфиденциальный характер.