Настроение устремляется к нулю.
Успеваю себя накрутить, чуть ли не до истерики, переходя улицу и поднимаясь на лифте в квартиру. Скинув сапоги и повесив вещи в шкаф, игнорирую расположившегося на диване Чернова, и иду сразу к себе в комнату.
— Эй! А как же приветственный поцелуй? — кричит мне в спину сводный брат.
В отличие от меня, он пребывает в прекрасном расположении духа. И это странно, потому что я привыкла к хмурому и надменному Чернову.
— Нет настроения, — бурчу, разглядывая свой педикюр сквозь чёрные капроновые колготки, и захлопываю дверь.
Иду в ванную и тщательно намыливаю руки, словно хочу содрать с них кожу. Вздрагиваю, когда в дверь тихо стучат.
— Я что-то натворил? — растерянно интересуется Миша по ту сторону. — Если что, всё неправда. Я целый день втыкал в комп.
Моё сердце сжимается. Гнев потихоньку уходит. Но уголки губ всё равно ползут вниз. Не хочу, чтобы Чернов решил, будто я биполярная истеричка. Поэтому спихиваю всё на единственное оправдание, в которое любой парень легко может поверить.
— Не ты. Просто у меня ПМС, и я хочу немного побыть одна. Лечь в постель, накрыться одеялом, слушать Адель и есть шоколадки.
Почти не вру.
— Я понял.
— Прости, — пищу тонким голосом и откидываюсь на подушки.
За дверью наступает оглушающая тишина, а потом я слышу тихие шаги босых ног. Миша спустился на свой этаж.
Заснуть у меня не получается. Зато у меня отлично получается окунуться в приступ жалости к себе. Возможно, про ПМС я и не врала. Меня раздражает всё, что я делаю.
Засыпаю ближе к пяти утра, завернувшись в одеяло как в кокон.
— Подъём, котёнок! — будит меня бодрый голос Чернова.
— Отстань!
С меня бесцеремонно стягивают защитный слой одеяла. Пытаюсь ухватить исчезающий кусок за край, но пальцы после сна слабые и совсем не слушаются.
— Давай-давай, вставай, соня. И спускайся. Мы ждем тебя внизу.
— Мы? — интересуюсь флегматично, приподняв голову и сощурив глаза. — Сколько времени?
В дверном проёме маячит красная толстовка Миши.
— Я, кофе, твоя бессмертная овсянка и приключения.