Мне становится холодно, словно мы перенеслись в Арктику и стоим на огромном тысячелетнем пласту льда. Вокруг снег и ничего больше, на многие километры вокруг. Только он и я. Что бы он сейчас ни сказал, как раньше между нами уже не будет. Я даже отчасти хочу, чтобы он что-то наврал, попытался оправдаться, соскочить, придумал для меня правдивую сказку. Чтобы опять не ползать на коленках в поисках осколков своего сердца и не пытаться реанимировать откинувшихся кверху лапками бабочек. Они уже на грани, как и я.
Невозможно так полюбить.
— Ты предал меня? — голос сиплый, во рту сухо и язык прилипает к небу, не слушается совершенно.
— Ты идиотка? — Миша морщится, как от удара.
Бросает на меня быстрый тяжелый взгляд и делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
Я натягиваю рукава кофты, цепляясь за нее деревянными непослушными пальцами.
От Чернова исходит эмоциональная ледяная волна, он только недавно пытался кричать на меня шепотом. Был горячий и безумный.
— Да. Я идиотка! Раз доверилась тебе! Поверила! Влюбилась! Боже…Я же в тебя влюбилась!
— Катя…, — его голос срывается.
В нем такая щемящая тоска и нежность, что по моим щекам начинают течь слезы. Я никому и никогда не говорила таких слов. Не признавалась в чувствах, которые рвут меня на части. Терзают и убивают. Они должны доставлять совсем другие эмоции, а я от своих выбросов эндорфинов просто погибаю.
А потом меня прорывает:
— Там видео? Еще одно с моим участием? Мне уже можно искать его на просторах интернета? Или Гейден тебе заплатил деньги, чтобы оно было только в его личном пользовании? Ну и в твоем конечно, — громко и неестественно смеюсь.
На последних фразах я уже кричу. Слышу как в коридоре хлопает дверь и смешные мамины шаги в направлении моей комнаты. А потом голоса, ее и Славы. Они какое-то время спорят, стоя там за стеной, а потом резко замолкают.
Мы снова одни.
Миша смотрит на меня исподлобья, стиснув зубы. Я вижу как на его челюсти играют желваки. Как напряжены мышцы шеи. Руки сложены на груди и ноги широко расставлены. Он словно готовиться от меня отбиваться, ждет нападения. Мое же нападение лишь защита. Я защищаюсь, хотя вместо всей этой борьбы хочу просто сдаться и свернуться комочком. Лечь и поскуливать.
Никакая я не сильная. Я очень-очень слабая и очень-очень боюсь правды.