Мы поругались, он вспылил, выпил, никогда его таким не видела! И сел за руль! Полночи не спала, ждала, когда вернется! А под утро позвонили — перевернулся! Других пострадавших нет, на пустой трассе всё произошло, неизвестно, сколько он там один лежал. Хоть бы выжил… Володенька, любимый мой, — мама опять подвывает, глажу её подрагивающую спину на автомате.
Катя выпутывается из её рук и устало опускается на больничную кушетку, пряча лицо в ладонях. Не плачет, просто дышит.
Усаживаю мать рядом и опускаюсь перед ними на корточки.
— Давно оперируют?
— Пару часов, — невнятно отвечает мама. — Это я виновата.
— Никто не виноват, — обрываю её резко. — Кать, ты как?
— Нормально, — бормочет сквозь пальцы.
С силой убираю руки от её лица и, удостоверившись, что она не ревёт, целую каждый её пальчик. Мать поражённо охает, перестав плакать, и таращится на нас в полном шоке. На её немой, застывший на губах вопрос киваю. Дескать, понимай, как хочешь. Сейчас неподходящее время вдаваться в подробности наших взаимоотношений со сводной сестрой.
"Усталый хирург появляется из операционной через сорок минут. Всё это время я держу Белову за руку, не отпуская не на секунду. По строгому внешнему виду врача сложно догадаться, как всё прошло. Закончилось хорошо или… или просто закончилось. Мать вскакивает на ноги и бросается вперёд.
— Как..? — выдыхает она.
— Операция прошла успешно. Собрали вашего мужа заново.
— К нему можно?
— Ненадолго можно. Я буду в ординаторской, если будут вопросы, можете подойти.
— Катюша, ты идёшь? — мама оборачивается на нас. — Володя будет тебе рад. Миша?
Отрицательно качаю головой.
— Конечно, — соглашается котенок.
— Уверена, что хочешь пойти? — спрашиваю тихо, чтобы расслышала только Катя. — Ты не обязана, если не хочешь…
— Я пойду, — уверенно говорит она. — Я должна.
Внимательно изучаю ее лицо.
Катя еле заметно улыбается и, расслабив руку, кладет ладонь мне на щеку. Смотрит с обожанием и благодарностью. Её губы беззвучно шепчут «я люблю тебя».