Отец может засунуть свою опеку в задницу и перестать оплачивать мне вуз, если так ему будет угодно. На что он лишь криво усмехнулся, давая понять, что опять в меня не верит. Только меня больше не задевает его безразличие. После того как он заявился к маме домой и чуть меня не ударил, его влияние на мою жизнь волшебным образом исчезло. Скорее всего, за это снова нужно сказать спасибо Чернову. Он рядом, и мне спокойно, как никогда.
Я продолжаю заниматься рисованием и больше не собираюсь прятаться и стыдиться своего таланта, особенно после того, как Алу всё-таки удалось продать моё «Разбитое сердце» за несколько тысяч долларов и отправить картину в Европу.
"Ещё я размышляю о том, чтобы съехать от Миши и попробовать пожить одной, хотя бы несколько месяцев.
Нужно только попробовать донести эти мысли до Миши, и что-то мне подсказывает: этот собственник будет категорически против.
— Ладно, когда съезжаешь? — спрашивает Миша, когда я озвучиваю ему свои ближайшие планы.
Его безразличие меня обескураживает и пугает.
— Ты меня слышал вообще? Я хочу пожить в студенческой общаге!
— Напомни мне вызвать дезинфектора. — Невозмутимо продолжает ковыряться в своей тарелке Миша.
Я тут же вспоминаю, как сама хотела вызвать клининг и дезинфекцию, когда Чернов водил в свою квартиру разных девушек. Хотела изгнать дух соперниц со своей территории, а в итоге замахнулась на нечто большее и завладела его холодным надменным сердцем.
Недавно я рассказала Мише про своих бабочек, которые трепетали при каждом его появлении и шлёпались в обморок стройными рядами. Он смеялся как идиот! А потом притянул меня к себе, обнял сильно-сильно и сказал, что с самого начала знал, что я немного чокнутая. Это прозвучало совсем не обидно и даже как-то мило… Милости от Миши, я до сих пор к ним не привыкла.
— Зачем? — спрашиваю тупо.