А сейчас… сейчас я надеюсь: вдруг… вдруг он больше не будет никого приводить?
Приводить не будет, будет сразу ночевать у них.
Отличный расклад.
Злюсь сама на себя.
Идиотка.
Это же Чернов!
Невыносимый, эгоистичный позёр! Который спорит на девственниц вместе с компашкой его недалёких друзей! Будь моя воля, я держалась бы от него как можно дальше, только, кажется, воля моя слаба, и Миша притягивает меня как магнит.
Телефон издает звук входящего сообщения, и я впиваюсь в него глазами.
Полина: «Привет! Еду на пары, подождёшь меня?»
Хоть что-то хорошее.
Запихнув телефон обратно в карман, расхаживаю по крыльцу, постукивая каблуками.
Через несколько минут начинают подтягиваться на занятия первые студенты, и я, сложив пальцы в замок, провожаю их взглядом. С некоторыми мы даже здороваемся и перекидываемся парой фраз.
Интересно, если бы я осталась в родном городе, со мной бы кто-то так легко мог общаться? Или все продолжали бы коситься и обходить за несколько метров?
Поправив на голове съехавший набок берет, возвращаюсь взглядом к парковке, и моё сердце дёргается в нервном тике, когда я замечаю «порш» Чернова.
"Его хозяин вылезает оттуда один. На нем другая одежда. Это я понимаю, потому что его голые колени желают мне доброго утра из дырок его рваных джинсов. Заезжал на квартиру переодеваться? Или у каждой его Бананы припасён запасной комплект одежды?
Миша оглядывает университетский двор и, подняв солнечные очки на лоб, смотрит прямо на меня.
Останавливаюсь и складываю руки на груди, в которой сердце собирается пробиться через рёбра наружу. В университете мы не общаемся, я помню это дурацкое правило. И заговаривать с ним первой я не желаю, просто жду, когда мой сводный брат приблизится, сама не зная, для чего.
— Ты чего в такую рань прикатила? — без приветствия интересуется Миша, равняясь со мной. — Заскучала без меня?
— Это ты прикатываешь, а я прихожу на своих двоих, — огрызаясь, поворачиваю голову в его сторону, игнорируя второй вопрос.
Миша притормаживает и, сняв очки с головы, засовывает в нагрудный карман. Внимательно оглядывает меня с ног до головы и довольно скалится, словно ему нравится то, что он видит. Я тоже его рассматриваю и цепляюсь взглядом за алый, размером с помидор черри, засос на шее.
Смотрю, не отрываясь, в красках представляя, как и кто мог его поставить. Чернов мне нравится. Это аморально и неправильно.