На улице успело подморозить.
Мне страшно. И за себя, и за Чернова. О Наде я вообще стараюсь не думать. Надеюсь, она довольна вечеринкой! Всё у неё получилось так, как она хотела! И даже лучше! Звезда вечера, не иначе.
— Бл…ин.
Взяв слишком большой разбег, не успеваю затормозить у входной двери, около которой образовалось месиво из грязи: кто-то разлил оранжевую газировку, и врезаюсь в чьё-то твёрдое тело.
По инерции скольжу назад и пытаюсь удержать равновесие.
Мою руку ловит в свой капкан тепло чужих ладоней, и я, встав твердо на обе ноги, выдыхаю с облегчением.
У меня сжимается сердце и кровь отливает от лица. Да на нём живого места нет!
Внутри поднимается волна агрессии. Мне хочется найти Мирона Гейдена и расцарапать его смазливое лицо!
Охаю и подаюсь вперед, касаясь свободной рукой Мишиной рассечённой брови. Он шипит, кривит разбитые губы и уворачивается. Его всё ещё потряхивает от адреналина и злости, и, кажется, парень не может трезво оценивать ситуацию.
— Я же сказал: уходи, — грубо говорит Чернов и, не выпуская мои пальцы, тащит назад, вниз по скользким ступенькам, по которым я только что летела вверх спасать его.
— Я пришла за тобой, — пищу в ответ тонким голосом, смотря на его затылок.
Перебираю ногами, подстраиваясь под его шаг.
— Премного благодарен, — слышу в ответ.
— Миш, там полиция едет… отец, мой отец, он не должен узнать, что я здесь была… Пожалуйста.
— Мы свалим отсюда. Не бойся, — резко произносит Миша, оглядываясь по сторонам, свободную руку он держит на ребрах и морщится при каждом движении.
— Тебе надо в больницу. На рентген.
— Обойдусь.
Мы добираемся до машины, и только тогда Чернов расцепляет наши руки. Я кутаюсь в куртку и забираюсь на переднее сиденье. Пристально слежу за тем, как он без прежней прыти огибает капот, чтобы мешком упасть за руль.
— Как ты поведёшь? — смотрю на него с тревогой, кусая губы.
— Ещё варианты? Права есть?
— У меня нет.
— У меня тоже, — раздаётся сзади голос Альберто.
Между нашими с Черновым креслами появляется его рука с зажатыми в ней ключами. Я о них с Надей совсем забыла! Быстро оборачиваюсь к ним, оценивая обстановку. Надеюсь, её не вывернет наизнанку прямо в салоне. То, что Василенко будет плохо, написано алыми буквами у неё на лбу. Она распласталась на большую часть заднего сиденья. Альберто заботливо положил её голову себе на колени и рассеянно водит костяшками пальцев по волосам.