И сейчас я очень рада, что он не решил обмотать бедра полотенцем, оставаясь полуголым, а надел свои домашние спортивные штаны. Есть шанс, что они не упадут неловко к нашим ногам.
— Ты чудо, Катенька… — вдруг тихо говорит Миша, когда я аккуратно помогаю ему сесть на разобранную кровать.
— Боже… тебе повредили мозг!
Мы вместе тихо смеёмся.
Чернов кладет руку мне на талию и притягивает к себе, шире разводя колени. Принимаю безмолвное приглашение и встаю между ними. Миша, упираясь своим лбом мне в грудь, глубоко дышит.
Мы стоим так некоторое время, пока он первым не решает прервать молчание, поднимая вверх голову:
— Останешься со мной?
— Да куда я уйду, — отвечаю себе под нос, отводя с израненного лица Чернова несколько мокрых прядей.
Он ловит мою руку и прижимает к губам тыльной стороной ладони. Меня прошибает током. Словно к коже прикоснулись не теплые припухшие губы Миши, а оголенные электрические провода, разгоняя по венам кровь своим разрядом.
— Я — красавчик?
— Ага, просто мечта, — хрипло смеюсь, опускаю взгляд на ключицы Чернова.
Не могу удержаться и провожу кончиками пальцев по его тату, на которой блестят редкие капли воды, очерчиваю контур крыльев, в центре которых зажаты песочные часы… Миша дёргается и немного отстраняется.
Смотрю на него, вопросительно выгнув брови и состроив страдальческое лицо.
— Больно?
— Да… нет. Просто… я уже готов потерпеть твои врачебные замашки, и дай мне что-нибудь от головы.
Нехотя выбираюсь из объятий Чернова и иду обратно в ванную.
Спустя пару минут отборной ругани из уст Миши и несколько моих седых волос, мы заканчиваем не совсем приятную процедуру промывки ран. Я в шутку делаю несколько мазков зеленкой у него на щеках, но быстро прекращаю дурачиться.
Скидываю с постели весь ненужный хлам, состоящий из одежды, книг, каких-то ручек и даже блокнота, смутно напоминающего мне мой скетч для рисования. В полумраке комнаты не разобрать, а задавать сегодня лишние вопросы у меня уже нет сил.
"Взбиваю подушки и, встряхнув одеяло, заботливо накрываю им Мишу. Сама ложусь поверх, повернувшись к нему и устало зевая.
В голове запоздало мелькает мысль, что нужно сходить проверить, как там Надя, но она быстро ускользает, когда Чернов вдруг произносит:
— Займёмся сексом?
— На тебе живого места нет! Герой-любовник! Спи!
Он хрипло посмеивается, а я поворачиваюсь к нему спиной и улыбаюсь.