Я поморщился, процедил для виду сквозь зубы пару проклятий типа “спекулянты” и “контра недорезанная”, а потом, как бы через силу и сомневаясь, кивнул:
– Идет, тащи штаны.
– Со мной пошли, – хитро прищурился старший. – По карманам товар не таскаем.
– Куда?
– Увидишь."
"Быков, что до этого стоял в сторонке и не вмешивался, вопросительно на меня взглянул. Я незаметно кивнул ему, дескать, все норм, все по плану, стой здесь. А сам пошел за фарцовщиком.
Мы вышли из скверика и направились на пустынную парковку, что укрылась за порослью газонных кустов.
Красный пиджак отпер двери и нырнул внутрь. Порылся в коробке и извлек оттуда мятые джинсы цвета прокисшей морской волны. Скорее всего, их сшили где-то в подвале в Новоульяновске, в подпольной мастерской. Швы кривые, лэйблов нет, ткань, как из задницы гамадрила.
– Забирай, – скалился барыга. – От души отрываю. Фирма, самая настоящая.
– Точно фирма? – я сделал озадаченный и одновременно восторженный вид, перебирая в руках подделку.
– Зуб даю… Триста десять с тебя.
– Как триста десять? Ты же про триста говорил.
– Это за доставку. Скажи спасибо, что не пришлось за ними ехать, и они в наличии оказались. Наценка такая.
– А, спасибо, только у меня с собой столько нет. Давай к товарищу моему вернемся, у него перехвачу.
– Это можно, – кивнул барыга, – только джинсы пока здесь полежат. Ни к чему ими на площади светить.
Я с нарочитым вздохом вернул кривой самопал фарцовщику, и мы зашагали к той же лавочке возле фонтана.
Лишь приблизились, я сразу без предупреждения двинул мошеннику под дых. Тот сложился пополам и, пытаясь заглотить воздух, сел на асфальт, хлопая ошалелыми глазами.
– Ты чо творишь, падла?! – трое его подручных вскочили и бросились на меня с кулаками.
Правая рука не рабочая, но левая-то вполне себе жива. Хрясь! Хрясь! Нырок. Уход в сторону. Сморщился от боли (при резких движениях рана давала о себе знать). Еще удар. Отбился от двоих, но тут уже вступил Быков. По моей инструкции он не бил в морду. Мог переусердствовать. Без перчаток бугай-боксер запросто и челюсть свернуть может, и висок пробить. Мокруха и тяжкие телесные нам ни к чему. Самое главное – жути на барыг нагнать.