– Но кортик же кинжал и есть?
– Кинжал, но много всяких кинжалов бывает кроме кортиков. И заключение ты не мог видеть. Ведь официально по делу потерпевшей признана Ксения Гребешкова. Только ее знакомили с результатами вскрытия и судмедэкспертизы.
Тот буквально ухватился за мои слова.
– Так мне Ксюха и рассказывала. Ей следак прокурорский заключение показывал, а она мне поведала.
– Ксения разбирается в кинжалах? – усмехнулся я. – И запомнила такие тонкости из экспертизы, как, например, про обоюдоострое лезвие? Что-то я сомневаюсь.
– Чего? – рыжий от меня чуть отстранился.
– Ну-ка, закатай рукав на рубахе, – я ткнул его в правую руку.
– Татуировка обычная, – Воробьев заголил предплечье, голос его подрагивал, на лбу выступили капли.
Храбростью он и в первую нашу встречу отнюдь не отличался.
– Не совсем обычная, – я сверлил взглядом рыжего и продолжал напирать. – Тату в виде якоря, который опутан веревкой.
– Не веревкой, а фалом.
– На флоте служил?
– Ну, да…
– И кортик у тебя оттуда?
– Нет у меня никакого кортика.
– Так кортик ты спереть мог.
– Вы что?.. Вы что думаете? Это я убил Демьяна?
Неожиданно дверь в зал распахнулась, и в комнату влетела Ксения. Глаза выпучены, руки дрожат. Пальцы сжаты в кулаки. Она со злостью уставилась на Бориса:
– Ты-ы…
А затем повернулась ко мне и тихо проговорила:
– Есть у него кортик, товарищ милиционер, он сам мне показывал.
– Не ври, дура! – взвизгнул рыжий и, вскочив на ноги, попытался залепить пощечину женщине.
Я перехватил его руку, и, не слишком церемонясь, ткнул коленкой в живот.
Тот охнул и завалился обратно на диван.
– Спокойно, Боря, — процедил я. – Зачем ты мне соврал про кортик?
– Да не мой это! Дядькин. Он у меня капитаном первого ранга служил.
– А сейчас дядька где?
– Так помер давно. Я и на флот-то из-за него пошел. Сильно уж он хотел, чтобы племянник моряком стал. Сыновей-то у него не было.
– Ты мне зубы не заговаривай, где кортик?
– Дома у него, – холодным, как у банши, голосом произнесла Ксения.
– Отлично, а теперь слушай сюда, гаденыш. Кортик мы изымем, экспертиза сверит параметры клинка. Уверен, что по размерам они совпадут с раневым каналом в трупе Гребешкова. Плюс кровь в закутках между гардой и клинком поищем. В ножнах проверим, наверняка следы остались.
– Я не убивал! – дернулся рыжий, будто хотел дать деру, но отрезвляющий увесистый подзатыльник от меня охладил его пыл.