— А психованная тоже работает, или она для антуража у вас?
— Какая психованная? — не понял Федя.
— Не психованная, — поспешил поправить я. — А психологиня. Это мы Светлану Валерьевну так называем.
— Я так почти и сказала, — глаза Сони сузились, и взгляд впился в меня.
— Ну, не-е… Ожегова молодец, — вступился Федя за Свету по незнанию . – Умная, и подход к мужикам умеет найти.
— К мужикам? — фыркнула Соня.
— Ну да, мужики же, в основном, преступления совершают. Вот она с ними и беседует…
— А как же муж ее относится к такой работе?
— Так она не замужем! — сдуру выпалил Федя.
Уши Сони окрасились в цвет запрещающего сигнала светофора.
Она сжала кулачки и прикусила губу, а я притворился табуреткой и пялился в окошко на взъерошенного воробья на тополе. Ничего не слышу, ничего не вижу.
— Хотя нет, — продолжал сливать инфу Погодин. — Тут в УВД ухажер у нее объявился. Цветы дарит.
— Это тот букет из гвоздик? — оторвался я от птицы.
— Да нет, уже второй подарил. На этот раз розы.
— Когда? — спросил я.
— А тебе какая разница, Петров? — зыркнула на меня Соня.
— Да просто любопытно. Коллега все-таки.
— Смотри. Как бы я тебе больничный не продлила, — Соня схватилась за чугунную сквородку, с которой собиралась идти на общую кухню, но при этом как-то угрожающе ей покачала.
***
Я надавил на кнопку дверного звонка, что была приляпана небрежно на стену слоями заскорузлой краски, больше напоминавшей застывшую лаву. Дверь, обитая красным дерматином (роскошь, однако), никак не реагировала на пронзительные бзыканья.
— Дома никого нет, — уверенно заключил Федя.
Он решил отправиться к жилищу Гребешкова вместе со мной.
— Нет. В квартире кто-то есть, — я ткнул на стену, где висели электросчетчики.
Черные выпуклости с пожелтевшими циферблатами вросли в стену. На одном из них, с циферкой “7”, выведенной чуть сверху на стене через трафарет, неспешно крутился диск."
"— Видишь, счетчик мотает? Советский человек не будет так разбазаривать электричество. Значит, внутри кто-то точно есть.
Я не ошибся. После еще пары нажатий на кнопку за дверью, наконец, раздались шлепающие шаги (похоже на тапки).
— Кто? — спросила дверь несмелым женским голосом. Чуть глухим и неуверенным.
— Милиция, откройте, — сказал я.
Лязгнула задвижка замка, в образовавшуюся щель высунулась встревоженная курносая мордочка с распущенными волосами и голыми плечами. Остальное в узкую щель не разглядеть.
— Вы по поводу мужа? Меня уже опрашивали.