— Твою мать, Андрей! Ты хочешь урку-взломщика подбить на проникновение в здание УВД, проникнуть в кабинет начальника и вскрыть его сейф?
Из его уст это действительно звучало как-то не так. Очень предосудительно звучало.
— Ну, в общих чертах — да…
— Это же статья!
— Я буду осторожен.
— И как ты завербуешь медвежатника на такое сомнительное и опасное предприятие? Денег ему пообещаешь? Так нет у тебя таких денег.
— Еще не знаю как. Будет человек — буду подход к нему искать. С тебя адреса этих спецов и краткие их характеристики.
— Сам знаешь, у нас тебе не Чикаго, преступность не цветет. Если и есть спец по сейфам, то, скорее всего, либо сидит, либо давно коньки отбросил.
— Ну, ты все равно проверь по картотеке. Авось и найдешь кого.
Его возмущение разбивалось о мою уверенность, как о скалу, и оставалось только вздыхать.
— Ой, Петров… Лучше бы ты мне этого не говорил. Теперь я твой подельник, получается.
— Получается. Я в тебе никогда, друг, не сомневался.
***
На следующий день мы встретились с Погодиным на обеде, в кафетерии. Взяли по паре горячих чебуреков и чай.
— Ну что? — я нетерпеливо ерзал на стуле. — Нашел кого-нибудь?
— Есть один, — вздохнул оперативник, доставая блокнот.
— Молодец! Не вижу радости в глазах, Федор Сергеевич.
— Откуда ж ей взяться?.. Ох, чувствую, подведешь и себя, и меня под монастырь.
— Не ссы, Федор, прорвемся. Если погорим, тебя в любом случае не выдам, только обещай мне передачки в тюрьму носить.
— Ты же не куришь?
— В тюрьме закурю…
— Типун тебе на язык! Накаркаешь. Лучше бы я тебе ничего не говорил, — Погодин порывался засунуть блокнот обратно в карман, но я перехватил его руку.
Раскрыл его на последней странице, где карандашом написано: Медведев Андрей Викторович, Пролетарский переулок, дом 2, кв. 34.
— Ого! — присвистнул я. — Это он? Символично. Медвежатник Медведев. Да еще и тезка мой.
— Да какой он медвежатник. Так… Коллеги рассказали, что разбирается в замках.
— Спасибо Федя… Самое то. Все, расходимся, подальше от всяких подозрений. Поеду я тезку навещу. Не хочу тебя в это впутывать. Ты меня не видел, а я вообще на этом больничном начал забывать, как тебя зовут.