Назад в СССР 6

Горохову скажу, что сотрясение затяжное у меня приключилось. Ты мне новый больничный вымутишь. На лапу кому надо в поликлинике дашь, делов-то.

— Это же незаконно! И вообще, что это за квартира сомнительная? Будто притон воровской.

Хорошо, что Медведев его не слышал. Возился на кухне, гремел посудой. Видно, что-то готовил. Судя по манящему запаху — что-то мясное.

— Незаконно, Федя, людей ножичком резать. А это издержки производства… А квартира моего товарища. Адресок которого ты мне сам подкинул. Соображаешь?

— Так это и есть медвежатник? Андрюха, ты уже с вором спелся.

Ну даешь?

— Цели, Федя, благие, поэтому заодно мы с ним. Ты лучше спроси, что я в сейфе нашел?

— Что бы там ни было, это не стоило такого риска. Тебя чуть не пристрелили.

— Чуть-чуть не считается.

Погодин убрал все-таки с лица выражение заботливой мамаши и настроился на деловой разговор.

— И что же вы там нашли?

— Заявление от убитого фарцовщика Гребешкова на начальника участковых Сафонова. Тогда он еще не управой не рулил.

— Подумаешь, заявление.

Сам знаешь, что такой неблагонадежный элемент как фарцовщик кого хочешь может оговорить.

— Не все так просто. Там заява в прокуратуру адресована. В ней расклад дается про то, как Сафонов, будучи начальником участковых, некоторых фарцовщиков данью обложил. Взамен рейды по ним проводил такие, лишь для отвода глаз. Кто платил, тех почти сразу отпускали, кто “чужой” или упрямый, тех оформляли и материалы в ОБХСС передавали.

Мой коллега слегка отпрянул.

— Наш Валерий Игоревич занимался таким? Не могу поверить…

— Почему — занимался? И сейчас занимается.

Осинкин сказал, что выволочку получил за то, что на своем участке якобы плохо работает в этом направлении. Сафонов хитрый. Вначале придушит маленько торгашей, а потом лазейку им предлагает в обмен на мзду.

— И где это заявление? — Погодин до сих пор смотрел на меня со скептицизмом, сложно было пошатнуть его веру в кристальную честность советской милиции.

Но милиция ни при чем. Мразь она и в Африке мразь. И в милиции окопаться может, и в любом другом ведомстве.

И в этом времени, и в будущем."

"— Заявление я в сейфе оставил, как было. Если даже его подкинуть в прокуратуру — Сафонов отбрехается. Скажет, что враги его письмо состряпали. Оговорили, дескать. Вот, ты ведь и сам склонен так думать.

— По почерку можно же установить авторство. Наверняка у Гребешкова есть рукописные тексты дома. Чтобы можно было сравнить.

— И что это даст? Сафонов скажет, что Гребешков его и оговорил.