— Спасибо за ужин, все было очень вкусно, — не вру, и, улыбнувшись ей ещё раз, выхожу на улицу, придерживая двери для Оли и Матвея.
Мелкий усаживается в новенькое кресло, и даже этому подарку, который по факту больше подарок спокойствию Оли и моему кошельку, из которого не придется платить лишние штрафы, он радуется. Мне кажется, подари я ему батарейки или пустую коробку, он бы тоже был рад.
Включаю музыку негромко, Оля садится рядом со мной после того, как о чем-то всё-таки говорила с мамой ещё пару минут, и мы уезжаем, слушая рассказы Матвея об очередной пойманной бабочке.
— Антош, — говорит Оля где-то через полчаса дороги. На улице уже смеркается, а Матвей устает от рассказов и только изредка комментирует, что интересного видит в окно. Кроха кладет руку мне на щеку и поглаживает пальцем, и я поворачиваю голову, целуя раскрытую ладонь. Она видит мое настроение, и я не пытаюсь его прятать.
— Все в порядке, Оль. Просто не очень хочу, чтобы из-за меня ты ругалась с матерью.
— Я найду ещё сто поводов, не волнуйся, — хихикает Оля, и, удивляя меня, на глазах Матвея тянется ко мне и чмокает в щеку.
Оля поворачивается назад, что-то начиная говорить Матвею, но тут же замолкает, расплываясь в улыбке.
— Он уснул, — говорит негромко, и я делаю музыку чуть тише. — Устал гоняться за бабочками, видимо.
Смотрю в зеркало и вижу Матвея, удобно развалившегося в кресле. Он смешно жмурится во сне и причмокивает, и я замечаю, с какой любовью на него смотрит Оля.
И как-то хорошо так… Нет вообще никакого страха, что у Оли есть ребенок. Наоборот, он только улыбку приносит, учит меня многому. Странно вообще, что многих мужиков пугает наличие детей у девушек. Точно не этого надо бояться.
Доезжаем мы довольно быстро, хотя на улице уже кромешная темнота. Матвей так и дрыхнет в кресле, явно не собираясь просыпаться до утра. Паркуюсь у дома Оли и вижу, как она идёт к задней двери со стороны, где спит мелкий.