Типичная женщина, которая хочет для своей дочери лучшего. Ничего особенного, хоть и бесит. Попсихую дома, не зря у меня там груша висит.
— Не кричи, Оль, — накрываю её руку своей. Вижу, что за этим движением следит Матвей, но молчит. Треплю его по волосам, чтобы уделить и ему внимание, и он улыбается мне, расслабляясь. Главное «не забирать у него маму», это я усвоил. — Занятие и вправду серьёзное, зря вы так, ваш внук тоже хоккеем занимается. Сил нужно много, через боль часто работать приходится, дисциплина, опять же.
Говорю о нем, а у самого челюсти сжимаются от злости. Ненавижу мудака за все, что он с Олей сделал, за то, что мелкого обижает. Не понимаю только, почему такая заботливая мать дочери такое чмо желает, вот тут правда не понимаю.
Кусок в горло не лезет больше, сам себе аппетит испортил. Возможно, некрасиво было так резко с будущей тёщей разговаривать, но иначе не смог. Сидеть и кивать на её презрительные взгляды мне тоже не хочется."
"Спустя минуту тяжёлого молчания Оля встаёт из-за стола, благодарит маму за ужин и зовёт нас всех домой, потому что на улице скоро будет темнеть, а нам очень далеко ехать.
— Матвею нужно выспаться, мам, у него утром тренировка, — говорит Оля, переодевая пацана в чистое, когда Светлана Анатольевна просит не забирать любимого внука так скоро.
— Ула, тлениловка! — радуется Матвей, а потом переводит взгляд на меня, позволяя Оле переодеть ему носки. — Ты будешь помогать мне кататься, стобы я не упал? — спрашивает с такой надеждой, что у меня нет возможности ему отказать, и я киваю, несмотря на то, что тренировка у нас завтра вечером, а у них в девять утра, и ехать придется только ради него.
— Все, обуваться, бегом! Пока, мам, нам пора ехать, — Оля холодно с мамой общается, а та уже смотрит менее строго, видимо, чувствует обиду дочери.
— До свидания, Светлана Анатольевна, — стараюсь держать улыбку на лице, хотя, если честно, пока не очень хочется.