В крупных домовладениях он отвечал за наём и распределение служащих, организацию приёмов и званых обедов, за покупку вин, своевременную поставку продуктов и других товаров."
"Глава 25
Таня была рада возможности осмотреть замок, и выпросив у писаря, которым управлял Ричард серую, неравномерную по толщине и составу бумагу, отправилась на улицу. Во дворе с самого утра было людно и шумно – словно по какому-то невидимому движению магнитных полей, люди бежали, быстро шли, шепотом подгоняли друг друга.
Таня отошла от главного входа и двинулась по двору вокруг ее нового жилища.
Башня, в которой скорее всего, располагалась часовня, выглядела старше остальных построек. Единственный красивый оконный проем высился не ниже третьего этажа, и, в отличие от небольших бойниц во всем замке, что закрывались деревянными ставнями на ночь, был выполнен из камня.
Люди, что аккуратно оббегали ее, спешно кланялись, женщины приседали, и спешили дальше. Только достигнув обратной стороны громадного здания, она поняла природу местного броуновского движения – посреди двора стоял балтер, но Таня с трудом узнала в этом громкоголосом, самоуверенном мужчине Ричарда, который вчера пыхтел и потел пред очами хозяек замка.
– Выносите все до единого мешка, я не стану спускаться в подвалы – там сырость и пахнет мышами, – голосом хозяина вещал он. Таня присела на невысокую лавочку, и люди, что безостановочно проходили между ней и местным «Наполеоном» надежно укрыли ее.
– Господин, всё сыпучее в лари уже свалили, упаковали их на зиму, а кое-какие уже и холстинами заложены. Негоже вынимать сухое – сыро на улице, напитается все водой, а зимой, глядишь, и плесенью пойдет – пропадут запасы, – аккуратно отвечал ему невысокий сухонький старик в серой, как и у всех стеганной душегрейке, рубахе, кое-как подвязанной веревкой, босой.
– Ты спорить со мной будешь? Сказал, выносите, значит выносите, – прикрыв нос платком зарычал в ответ Ричард.
– Ох ты ж собака сутулая, – под нос себе прошептала Таня. – Значит, с нами ниже травы, а на деле – «господин»? Не зря Флоренса не поверила ни единому твоему слову.