Таня подумала, что скорее всего, скоро они отойдут от пережитого, и жизнь завертится как прежде.
– Давине нельзя сейчас работать в огороде и носить воду. Я могу помочь, но мне нужно уйти в скором времени, – смотря в миску уверенно сказала Таня, и принялась жадно есть. Ей было удивительно то, что происходило с ней сейчас – внутри не было ни страха, ни горя, которое так коробило ее вчера.
Если бы Костя бросил ее в Москве, она просто бы сменила квартиру, сильно переживала, плакала вечерами, и, наверно, ушла бы с головой в работу.
Таня поела, и ждала Давину – нужно было осмотреть ее. Сейчас она совсем иначе смотрела на их жилище – с точки зрения банальной гигиены. Раньше ее все здесь пугало и она отторгала мысли о таком образе жизни. Сейчас дело касалось малыша и мамы, которой так же, важна чистота.
– Устроим завтра уборку и стирку в доме Дуги. И нужна кроватка для малыша. Вы уже дали ему имя? – посмотрев на Дуги, спросила Таня.
– Дуглас, – на выдохе ответил Дуги. До этого момента он не произвел ни звука.
– А твое полное имя разве не Дуглас, я думала, что Дуги, это короткое имя от Дугласа.
– Нет, это мое полное имя, – он не смотрел на Таню – его взгляд не отрывался от жены, которая отставила уже миску, прислушиваясь к себе, видимо, обдумывая – стоит ли есть еще.
– Дуги, добавь в чай молока, и принеси Давине, так у нее будет больше молочка для твоего сына, – сказала Иона, что слушала нас.
– Надеюсь, следующей у нас будет дочка, потому что женских рук нам точно не хватает, – с улыбкой вдруг сказала Давина. Таня внимательно посмотрела на нее, и поняла, что та не шутит, и недавно чуть не умерев, она думает о жизни, о будущем, о том, что девочка в большой семье – женская помощница.
Таню подташнивало от этих мыслей, и есть расхотелось.
Дуги принес ребенка следом за Давиной.