– Ты снова бросаешь меня? Заметь, не смотря на все, я не отказался от тебя, не оставляю тебя в беде. А ты снова решаешь поступить по-своему…
– В прошлый раз, когда ты убежал, тебя привезли связанным, так что, не говори мне об удаче – она, как раз, на моей стороне.
– Ты будешь и теперь обвинять меня во всех бедах? Идем! – он был уверен в поступке, и Таня сдалась.
Три лошади, в телегах которых лежало сено, и правда, были готовы к отходу из лагеря. В темноте они легко их обошли, и залезли в пахучую, накошенную наспех, и оттого, сложенную кое как траву.
Через час дороги по лесу они выехали в поля, и впервые за долгое время Таня почувствовала запах жаренного мяса. Неужели они уже в деревне? Так близко? Уильям уводил людей так, чтобы они встали лагерем не ближе, чем день дороги от любого населенного пункта, которые здесь, возле Глазго, тщательно проверяли английские солдаты.
Телеги встали, мужчины, что вели лошадей, перешептывались.
– Костя, по-моему, что-то идет не так.
– Вероятно, мы на месте. Нечего бояться. Как только они уйдут, мы свободны!
– Будь готов к тому, что нас просто поймают. Говори, что мы просто любовники, жених и невеста, и решили уехать из дома, потому что наши родители против, и ни слова об отряде Уильяма, – на ходу придумывала Таня, понимая, что голоса, раздающиеся вдалеке – явно английские.
– Ты таскалась с ним непонятно куда, а сейчас заступаешься за него. Совсем забыла, что мы его пленники? – зло прошипел Костя, но голоса были все ближе и ближе.
– Они спрашивают куда вы едете ночью, и что везете? – достаточно молодой голос, но уж больно уверенно говорит, как хозяин положения – подумала Таня.
– Косили траву, ягнят, что сидят дома, водой не прокормишь, – беззаботно хохотнул мужик, что сидел в телеге прямо у наших ног.
– Ночью и так далеко? Говорите правду, иначе у солдат есть право повесить вас прямо здесь.