Маша отвела взгляд, обхватила себя руками, не в силах найти себе место и нужные слова.
— Потому что это было давно. Потому что сейчас это не имеет значения… И потому что мне было мучительно стыдно. — В конце предложения ее голос скатился в тихий свистящий шепот.
Самохин подобрался.
— А стыдно почему? Что стыдного в дружбе? Вы ведь дружили? Или… я чего-то не знаю?
Это было, наверное, глупо. Спрашивать о таком. Ведь никогда раньше Диму не волновало прошлое женщин, которые время от времени появлялись в его жизни.
— Я была влюблена в Севу. Еще в школе…
— А Сева был влюблен в тебя? У вас были отношения?
И снова здорова! Он повторяется… И непонятно, что смешнее — сам факт отношений в школе или его вопросы о том.
— Нет. Тогда вокруг него вились такие красотки, что он… он даже на меня не смотрел.
Самохин скрипнул зубами:
— И ты этого стыдишься?
- Нет… не в этом дело. Однажды… однажды Сева очень некрасиво со мной поступил.
Непроизвольным жестом Маша растерла почти исчезнувшие шрамы на запястье. Дима опустил взгляд на ее тонкие руки.
— Что он сделал? — спросил через силу.
— Опоил меня… и использовал, ну…
Сердце Димы пропустило удар. Он понимал и не понимал одновременно. Маша была девочкой — совершенно определенно. Так каким образом? Черт!
— Я была невменяемой, когда он сделал это, — добавила Мура, как будто он этого и сам не понял. При этом она не оправдывала себя. Просто сухо констатировала факты.
— Он тебя изнасиловал?"
"Самохин не знал, на чем держится, и откуда берутся силы продолжать разговор.
— Нет-нет, я не сопротивлялась. Я была под кайфом, и мне казалось, что если я это сделаю — он уж точно меня полюбит. Глупость такая… — Маша отвернулась к окну. Самохин смотрел, как взволнованно поднимаются и опускаются ее хрупкие плечи, и гадал, чем для них обернется этот нелегкий разговор.