А вот Маша, неожиданно для него, подбоченилась. Однако ее воинственность вмиг просекла невестка и утащила строптивицу в кухню.
— Нет, ты это слышала? Вот ханжа! — вспылила Маша, доставая с верхней полки стаканы.
— Марусь, ну, что за категоричность? — удивилась Люся. — Я тебя не узнаю!
— И ты туда же? — воскликнула Маша, косясь на неплотно прикрытую дверь. Люся, которая проверяла готовность пирога, захлопнула духовку и уверенно кивнула головой:
— И я! Мы оба хотим тебе добра. Ты сейчас влюблена! А это — как болезнь в самом остром периоде, как горячка…
— Хочешь сказать, что я сейчас ничего не соображаю?"
"— Да нет же! Просто… нельзя так легко сдаваться во власть мужчине.
— Кому? Стасику и Польке? Может быть… — криво улыбнулась Мура.
— Вооот! Видишь? Для тебя все серьезно! И его к этому нужно подталкивать! А начни ты с Самохиным жить вот так… Да никогда он тебя потом замуж не позовет.
Маша неуверенно кивнула.
— Пусть он тебя добивается, ухаживает, так ты ему ценнее будешь. И в нужном направлении, если не дурак, очень быстро соображать начнет. Глядишь, на свадьбе погуляем!
— С таким-то пузом! — деланно удивилась Маша, косясь на выпирающий живот невестки.
— Ох, и нравится мне такой подход! — рассмеялась Люся.
Глава 14
У Лута было полно народу, набились, как селедки в бочке, сран*е ублюдки!
— Где этот уеб*к? — Сева выхватил из толпы смутно знакомого парня и легонького того встряхнул.
— Эй-эй! Ты че, бро?
— Где Лут?!
— Глянь в спальне, ты че резкий такой?!
— Да пошел ты!
Богатырев отбросил нарколыгу и брезгливо обтер руки. Его подрывало от злости и беспокойства. И эти взрывы в душе были настолько мощными, что, толчками вырываясь наружу, сотрясали обрубок, оставшийся от его тела.
Сева огляделся. Ему нужно было выяснить, что за х*рня приключилась! Ведь если верить бешеной сучке Самойловой — Лут подмешал Муре какой-то х*рни. И если Машка поверит, что он в этом замешан — то весь его план накроется медным тазом.