Два года назад такого и близко не было. В этом Машка была права — он бы и не вспомнил о ней, не случись те несчастья. Не от большого ума не вспомнил бы — факт! Сева Муру не оценил не потому, что она в тот момент была хуже, а оттого, что сам жизни не знал! Не смыслил, не ведал, не имел представления о том, что действительно стоит внимания. Кто… Кто действительно стоит! А сейчас поумнел.
Телефон зазвонил. Мама.
— Да, мам, привет…
— Привет? Сев… Ты вообще в курсе, который час?
— Ага… Поздно уже.
— Или рано. Пять утра, а я ни минуты не спала…
— Так ложись. Я скоро приеду.
— У тебя все хорошо? — после короткой паузы тихонько спросила мать."
"Что ей сказать? Дерьмово все, как ни крути, но он будет стараться выкарабкаться. Он будет…
— Да, все отлично. Сдачу сессии отмечали с одногруппниками.
— Правда? — в голосе матери послышалось облегчение, и оно больно резануло по сердцу.
— Правда… Так что, иди спать. Я скоро буду.
И он действительно поехал домой. Медленно, не так, как обычно.
Дом родителей находился в пригороде, но по пустынным улицам в ранний час — добрался довольно быстро. Мать не спала, хотя он и просил. Сидела тихо в гостиной, поджав под себя одну ногу, и бесцельно щелкала пультом от телевизора.
— Привет, ма…
— Я слышала, как ты подъехал.
Сева кивнул. Он знал, что если долгое время вслушиваться в тишину, любой отличный от нее звук воспринимается необычайно остро.
— А спать чего не легла? — отводя взгляд, поинтересовался Сева, снимая с головы осточертевший снепбек.
— Хотела тебя дождаться. Ты и не замечаешь, а я всегда тебя жду… — тихо заметила женщина, но лучше бы заорала. Возможно, тогда ему было бы хоть немного легче.
— Извини… Извини, ма, я… вел себя, как кусок дерьма, и…
— Я так волнуюсь за тебя, Севка… Если бы ты только знал.
— Я знаю…
— Ни черта ты не знаешь, глупый. Откуда тебе знать, что чувствует мать, когда у нее на глазах умирает ребенок?
— Это уже в прошлом. Ну… больница и все дела.
— В прошлом? Думаешь, ты в больнице умирал?
— Мам…
Виктория запрокинула голову к потолку и надавила пальцами на глаза.
— Ты сейчас подыхаешь, Севка. И нас всех за собой тащишь.