Три блюда, которые я могу есть каждый день.
— Какой ты неприхотливый! Мне такой вариант подходит! Мозги не нужно будет вывихивать, что приготовить на ужин.
Она говорила как бы между прочим и шутя, но Самохин не был дураком и прекрасно понимал, что таким образом она прощупывает почву под их стремительно развивающимися отношениями. И он ее осторожность понимал. Улыбнулся ей в волосы:
— Ты вообще можешь ничего не готовить. Добытчик я или нет? Ты, Машка, главное, сама будь.
Маша улыбнулась робко и резко опустила ресницы.
— Я буду, Дим… Всегда, — добавила уверенно, а потом, еще больше смутившись, вскочила, — ох, а где мой телефон? Ты не видел?
— Он, похоже, сдох… А что это за песня играла?
— Песня? Так это та, на запись которой я ездила. Помнишь? Классно получилось, правда?
— Наверное, — пожал плечами Дима, — голос какой-то знакомый.
Он последовал за Машей в спальню, где среди разворошенной постели она пыталась найти телефон:
— И правда, сдох, — прокомментировала она, — у тебя случайно нет зарядки?
— Нет.
— Да зачем, Дим? Меня этот полностью устраивает…
Самохин вздохнул тяжело:
— Ты от каждого моего подарка собираешься отнекиваться?
— Что? Нет… Конечно, нет.
— Вот и не надо, — улыбнулся мужчина, — потому что это все равно бесполезно. Так… у меня, вроде, где-то был переходник, может и придумаем чего. Деда предупредишь, что дома ночевать не будешь. Сегодня я тебя никуда не отпущу.
— Он не слишком обрадуется, — нахмурилась Мура.
— Да знаю. Ну… Я с ним поговорю потом по-мужски. Отчитаюсь о серьезности намерений.
— О серьезности?
Самохин поднял глаза. Поймал её взгляд… странный, какой-то тоскливый, что ли?
— Конечно. А как иначе, Маш?
— Я не знаю… Я так долго о тебе мечтала, что даже поверить не могу, что ты весь, такой представительный и красивый, со мной… А что я?! Ничего… Полный ноль, — тараторила она, заставляя Диму все сильнее хмуриться.
— Никогда так не говори! — жестко отрезал он, обхватив ладонью тонкую шею Маши, — не смей себя принижать! Обещай, что не будешь!
Самохина подрывало.
— Я не буду…
— Вот и не надо, — шепнул мужчина, — я с тобой. Верь мне. Ничего плохого больше не будет.