— Прости, мне очень жаль, что кризис случился, когда я была в отъезде и тебе пришлось звонить ему. Но то, что мы здесь — не судьба, а закономерность.
Она кивает и от плохо скрываемой вины еще сильнее теребит угол несчастного покрывала. Приходится сесть рядом, взять ее руки в свои растереть ладони до тепла.
— Мам, я не люблю его. Мы дошли до развилки и поняли, что каждому пора идти своим путем. Лучше так, чем через пару лет осознать, что живешь в браке и воспитываешь детей не от того человека.
Мама кивает, на ее глаза наворачиваются слезы, но она не лезет ко мне с нотациями и нравоучениями.
Уже вечером, когда медсестра заглядывает в палату и говорит, что время для посещений вышло и больной пора отдыхать, я чмокаю маму в щеки и обещаю принести все, что она просила. Все — это ее планшет с кучей дешевых любовных романчиков, которые она поглощает со скоростью звука. В этом она вся: не смотрит отечественное «мыло», обожает Discovery и National geographic, но ни один ее день не обходится без книжки о всепрощающей и преодолевающей любви.
Я сталкиваюсь с Димой снова: он меряет коридор широким шагом и вскидывается, едва меня заметив. Спешит навстречу, кладет руки на плечи и пытливо заглядывает в лицо.
— Спасибо, что ты всегда с ней рядом, — говорю я, пока он не заговорил первым и не сказал такое, что испортит жизнь нам обоим. Набираю в грудь побольше воздуха, и добавляю: — И спасибо, что не сказал ей… обо всем остальном.
— Кира, мне очень жаль. — Дима вздыхает, мотает головой, словно у него никак не получается сосредоточиться на правильных мыслях.
— Это уже не важно. — Стандартный, до скрипа песка на зубах, ответ. Как будто мы не были вместе кучу времени, как будто я не носила его кольцо, как будто не примеряла свадебное платье. Мы словно две рыбки на передержке: сидим в одной банке и ждем, когда же хозяин разнесет нас по разным аквариумам.
— Кира, я люблю тебя. — Дима пытается прижать меня, но я словно задеревенела, и с таким же успехом он мог бы обнимать фонарный столб. Я не чувствую совсем ничего, ни единого разряда в душе. — Мы ведь можем…
— Дима, пожалуйста, не нужно.
Я не умею рубить с плеча. Не могу взять — и нагрубить человеку, который так много для меня сделал и в итоге ничего и никогда не просил взамен.