Мы распрощались пару часов назад, если он снова до меня домогается, значит, что-то важное. Как не вовремя. И в таком грохоте я точно ни черта не услышу. Блядство!
Взгляд случайно цепляется за торчащий с моей стороны двери ключ. Такой большой, с кистью из бахромы. Похожей на ту, что на шали Киры. Хмм…
Я дожидаюсь следующей очереди из фейерверков и быстро дважды проворачиваю ключ в замочной скважине. Вынимаю, грею ключ в ладони. Раф ухмыляется, как будто это для него загнали и поймали жертвенную лань, а не наоборот.
— Птичка в клетке, — прищелкивает языком брат. — Как себя чувствует счастливый обладатель золотого ключика?
— Охуенно, — бормочу я. Прячу ключ в карман, отвечаю на звонок и ору во все горло: — Токарев, я ни хера тебя сейчас не слышу! Подожди, найду место поспокойнее!
Глава тридцать девятая: Габриэль
— Подожди, найду место поспокойнее! — слышу в грохоте взрывов свой собственный голос."
"Уже хочу нажать на «стоп», но синяя полоска времени показывает, что записи еще на полминуты.
А потом я почувствовал запах дыма и увидел, что дом горит, словно пучок соломы.
И в голове не осталось вообще ничего.
Позже эксперты сказали, что все из-за фейерверков: пьяная компания нарушила правила безопасности и один ящик рванул прямо в доме. Большой деревянный коттедж загорелся в считанные минуты.
Я запер Киру, чтобы она не сбежала. Я понятия не имел, что стоит мне выйти, как скучная вечеринка превратится в декорацию драмы под названием «Сожженная заживо». Рафаэль был единственным, кто знал, чья рука повернула ключ.
Несколько секунд на записи только шипение, а потом я слышу совершенно трезвый, осмысленный и злой шепот Рафа, как будто брат наговаривает прямо в динамик:
— Надеюсь, ты сожрешь себя заживо, когда узнаешь, что жестко поимел целку, любимый братик. Надеюсь, совесть спалит тебя с потрохами. Это тебе бонус за все унижения, Эл: вирус замедленного действия по имени «Кира» и она разъест тебя до основания.