Нельзя сопернику позволять выставлять шары под свой же удар. А самоуверенных дураков нужно учить, чем я и собирался заняться. Вогнал себя в режим аватара, ну или боевой, я по-разному называю это состояние, когда тело уподобляется машине. Глазомер, реакция, движения, всё выходит на качественно новый уровень. Я в таком состоянии не промахиваюсь. Что с лёгкостью и доказал, с первого удара вогнав два шара из основания пирамиды в угловые лузы. А затем в течении пары-тройки минут взял партию с одного кия.
— Однако, — уважительно хмыкнул один из офицеров.
Я забрал катеньку, оставив одну купюру и посмотрел на поручика, словно приглашая продолжить. И тот не разочаровал меня, присовокупив банкноту из своего бумажника. Пока он выкладывал деньги, я вновь собрал шары и выставил пирамиду. В этот раз удар за ним, а у меня с головой всё в порядке, чтобы играть в поддавки с тем, кто явно знает с какой стороны держаться за кий.
Играл Белый и впрямь хорошо. Промах пришёлся на его восьмом шаре, когда казалось победа уже была в кармане.
— Леонид Васильевич, было приятно с вами играть, — обозначил я поклон кивком.
— Ещё партию? — предложил он.
— Прошу меня простить, но в долг я не играю.
— Вы не верите в то, что я его верну, в случае проигрыша? — вскинулся Белый.
— Ничуть не сомневаюсь в этом. Но у меня принцип, не играть в долг. Ещё раз, прошу меня простить. И в качестве извинения, позвольте вас угостить, — предложил я мировую.
— Вы мне определённо нравитесь, Олег Николаевич. В «Звёздочку»? — с хитринкой поинтересовался он.
— Отчего бы и нет, у меня тут внезапно образовалась некоторая сумма, — в тон ему ответил я.
Вышли на улицу и подозвав извозчика, устроились в пролётке. На улице уже стемнело, но в Артуре имеется уличное освещение, а потому катили мы довольно бодро.
— Вы уж простите меня, Леонид Васильевич, — на всякий случай решил повиниться я.
— Бросьте. Моих денег там только сто рублей, остальное выигрыш. Впредь будет мне наукой, что нужно уметь вовремя остановиться. Вы на каком корабле служите? Признаться, о столь бравом мичмане я должен был непременно знать.