Теперь же люди без магии имеют массу льгот, а нас обязывают уважать их, в то время как деньги на содержание бесполезных отбросов тянут из нашего кармана. А разве это они воевали? Разве их предками являются героями, которые противостояли тварям, лезущим из прочих миров? Богатства и блага магии в наших руках, потому что именно наши семьи сделали Первый мир таким, какой он есть. А что делали в этот момент бесполезные немагические людишки? Вспахивали землю? Максимум – часть из них оказалась бесполезным мясом на полях битвы, но не более того.
Мне было мерзко слушать подобный бред. Как можно делить людей на высших и низших лишь по способности управлять магией? Однако Аддам вцепился в меня требовательным взглядом и ждал ответа.
— Я не знаю, что Вы хотите услышать, – холодно отозвалась я. – Если я буду жить в достатке и у меня будут лишние деньги, я с удовольствием поделюсь ими с нуждающимися.
— Дурочка, лишних денег не бывает.
— Один Ваш кубок может стоить больше, чем дом семьи обычного работяги. Неужели Вам мало?
Чёрные, густые брови Аддама стянулись к переносице. Он с какой-то озлобленностью смотрел на меня сейчас, желая выплюнуть очередное грязное оправдание, как вдруг дверь в столовую открылась.
— Ваше Величество, к Вам леди… – будто бы сдерживая кого-то в коридоре, растерянно доложил стражник в такой же маске, что была и на лице моего похитителя.
— Выгнать! – моментально огрызнулся Аддам.
— Можешь пытаться выгонять каких-нибудь шлюх из своей постели, но никак не меня!
Я узнала этот озлобленный голос, и мне в одну секунду захотелось горько заплакать. Аддам тоже прекрасно понял, кто желает его аудиенции, и перестал пожирать меня гневным взглядом. Вместо этого он махнул рукой, давая знак впустить рвущуюся внутрь «леди», а сам откинулся на спинку стула.
Брианна ворвалась в столовую подобно урагану, за ней очень тихо и медленно шла Йодис. Когда я встретилась с горе-матерью взглядом, мои губы содрогнулись.
— Значит, ты соврала ей, – тихонько прошептала я, сдерживая накатывающую волну отчаяния.
Пожалуй, появление Брианны стало последней нужной каплей, чтобы надломить меня.