— Я положил ладонь ей на живот и брякнул: — Мадонна.
— «Like a Virgin»?19
— «Papa Don’t Preach»20.
— Очень мило, — фыркнула она.
По моей физиономии расплылась широкая ухмылка.
— Спасибо.
— Я серьезно. — Высвободившись из моих объятий, Моллой извернулась и оседлала мое колено. — Выбери что-нибудь нормальное.
— Ты загоняешь меня в угол."
"— Ну и? — Она подалась вперед и потерлась носом о мой нос. — Под давлением ты лучше соображаешь.
С обреченным вздохом я закинул руку ей на талию.
— Моллой.
— Ну пожалуйста.
— Хорошо. — Покачав головой, я напряг извилины в поисках хоть чего-то, способного усмирить мою девушку. И тут меня осенило. — «The Way»21 группы Divine Inspiration.
— Та самая, с рейва в Керри? — просияла Моллой; в зеленых глазах вспыхнуло узнавание. — Ты не забыл?
— А ты сомневалась?
— Нет, просто... — Она сморщила носик и призналась: — Просто в тот вечер ты здорово накачался.
Накачался — мягко сказано.
Я был угашенный в хлам.
— Никогда не забуду, как ты танцевала на поле в желтых резиновых сапогах и микроскопических шортиках.
Я отчетливо помнил те мгновения. Впрочем, все мои отчетливые воспоминания были связаны с ночами, проведенными с ней. Никаких других ночей мне даже не хотелось помнить.
— Еще на тебе был крохотный топик, сиськи в нем так и дыбились, — перечислял я. Пусть знает, что все мои мысли только о ней. — Ты трясла полуголыми ягодицами, и, клянусь, я чуть не рехнулся, пока смотрел на тебя.
— Правда?
— Правда-правда, — с улыбкой заверил я.
— Между прочим, ты тоже танцевал.
— А разве у меня был выбор? — парировал я. — Дешевле присоединиться к всеобщему безумию, чем стоять в стороне. Ты еще разрисовала все тело неоновой краской...
— Точно, у меня же был боди-арт, — захихикала она. — Кстати, у тебя тоже.
Ага, кое-кто тупо извозил меня в краске.
— А когда вокруг нас вспыхивали стробоскопы, ты сияла, словно фейерверк.
— Серьезно?
— Серьезно, Моллой.
— Мило.
— Не мило, а откровенно.
— Да, потрясное было лето, Джо. Мы практически не расставались. — Ее взгляд задержался на мне, с губ сорвался мечтательный вздох. — Жаль, больше нам такое не светит.
— Ошибаешься. — Сердце бешено заколотилось, разрываясь между сожалением и чувством вины.