Изменить 6-го

— А какой сегодня день?

— Утро воскресенья, Джо.

— Голова, — застонал я, зарывшись лицом ей в шею и цепенея от боли. — Глаза.

— Ш-ш-ш, все хорошо. Не пытайся встать. — Моллой поцеловала меня в висок, рука легла мне на затылок, пальцы бережно ощупывали череп. — Лежи на каталке и не дергайся. Я о тебе позабочусь, Джо.

Каталка? Еще бы вспомнить, как я на ней очутился.

— Где я?

— В смотровой отделения скорой помощи. — Новый поцелуй в висок. — Ты периодически отключался.

— Серьезно?

— Угу. Тебе провели кучу обследований.

КТ, рентген, МРТ. — У нее перехватило дыхание, и она подавила плач. — Но ты обязательно поправишься, ясно? Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Не плачь, Моллой. — Уткнувшись носом ей в шею, я хотел погладить ее по лицу, но руки словно налились свинцом; сил хватило лишь на то, чтобы легонько обнять ее за талию. — Меня убивает, когда ты плачешь.

— Я не плачу. — Всхлипнув, она снова поцеловала меня в лоб и прижала мою голову к груди. — Все хорошо, Джо.

— Шаннон?

— С ней все замечательно, — торопливо заверила Моллой.

 — Я же тебе говорила, помнишь?

Не-а.

Ни черта не помню.

— Люблю тебя, — невнятно пробормотал я. — Больше ничего не помню."

"— Я тоже тебя люблю. — Ее голос дрожал от переизбытка эмоций. — Ты даже не представляешь насколько.

— Блин, мои глаза, — застонал я, морщась от невыносимо яркого света. — Где Шонни?

— Дома с бабулей Мёрфи. — Новый поцелуй. — Олли и Тайг тоже. С ними все прекрасно.

— Тайг чуть... — Помотав головой, я вцепился в ее талию, хватался за нее, как за соломинку, пока мое тело разваливалось на части.

 — У него был нож.

— Тайг не пострадал, Джо, — шепнула Моллой. — Тихо, малыш. Не разговаривай. Потерпи, пока не станет полегче. После все обсудим, ладно?

Вяло кивнув, я издал страдальческий стон, когда черепушка чуть не лопнула от давления, распирающего ее изнутри.

— На мне есть штаны?

— Нет, малыш. На тебе только боксеры и больничная рубашка. Тебя раздели перед МРТ.

— Вот блин.

— В чем дело?

— У меня в джинсах осталось немного травки, — невнятно откликнулся я.

 — Сейчас бы курнуть.

— Господи, Джо. — У Моллой вырвался нервный смешок. — Чудом выжил и уже думаешь, как бы обдолбаться.

— Не помешаю? — раздался незнакомый голос.

Занавеска отодвинулась, и в помещение хлынул поток невыносимо яркого света.

— Вы родственница?

— Да.

— А его мать или опекун здесь?

— Нет, только я.

— Ладно, вернусь, когда объявится мать пациента...

— Ему больше восемнадцати, — возразила Моллой.