Вообще ни о чем не думать!
– Как это – не думать? Почему?
– Она слышит чужие мысли! И может внушать свои!
– Даже так? Любопытно, интересная особа…
– Вот так все отроки! – чуть не заплакала она. – Как увидят, так сразу интересная. И Яросвет тоже…
– Успокойся, у меня траур, – заверил Стас. – Я на женщин не смотрю, на что они мне?
На всякий случай он стащил свою лодку со спальником вниз, к пойме, чтобы было незаметно с реки, а изрезанную душегубку Зарницы скомкал, скрутил вместе с насосом-лягушкой, веслами и швырнул в водоворот.
– Оружие у них есть? – спросил шепотом.
– Есть. – Отроковицу начинало колотить по мере того, как вой мотора приближался. – Только я не разбираюсь, ружья какие-то…
– А подумала бы – зачем, если они хотят вписаться в природу? Представляешь сохатого с ружьем?
– Наверное, для самообороны, – слабо попыталась оправдать она. – От тех, кто оскверняет места силы…
– Да они бандиты! – оборвал он.
– Не смей так говорить!
– У них в заложниках мой человек, полковник милиции, между прочим. И что с ним сейчас, я не знаю. Голову ему уже задурили, а может, и убили…
– Они не убьют, они только испытают! Он станет надзирающим братом.
– То есть по профессии надзирателем, ментом?
– Мы должны охранять кедровники от китайцев! Рыбу и сохатых от местных браконьеров. Лес от пожаров… Мы все должны здесь охранять!
– Почему ты их все время оправдываешь? Они же преступники.
– Это испытание.
– Что они сделают с Яросветом? На жерди распнут по сибирскому обычаю? Голого на комарах привяжут? Или как тебя, в мыльный пузырь – и вниз по реке?"
"– Иначе не заставить переоценить ценности, – горячим шепотом заговорила отроковица. – У мужчин такая природа, физиология. Надо хоть раз в жизни дать возможность человеку остаться наедине с собой и крайней опасностью.
От страха к Зарнице вернулся рассудок. Или Рассохин уже начал сходить с ума, ибо со всем, что сейчас сказала блаженная, он был согласен.
Лодочный мотор уже выл где-то за ближайшим поворотом, и отроковицу вновь заколотило.