Рикошет, что ли?
– Это значит – «говорил»! – со знанием дела объяснила отроковица.
– Ух ты, откуда знаешь? – нарочито восхитился Стас.
– Милый мальчик, я выросла в профессорской семье, – с тоскливым неприятием проговорила она. – Оба родителя были нудными гуманитариями. Музыка, чтение, языки, правильная манера поведения… И друзья у них такие же умные и скучные. Даже священник один, отец Зосима. С ним хоть поспорить можно было…
– О чем?
– Есть ли Бог, например.
– А он есть?
– Вот сейчас и испытаем, – предложила она.
– А так гадают?
– Гадают. Какая истина тебе откроется.
– Ладно, сорок третья страница, вторая строчка.
– Откуда, снизу или сверху?
– Сверху!
Страницы были пронумерованы непонятными буквами, поэтому Женя с таинственной улыбкой отлистала сорок две, нашла строчку и вдруг насторожилась.
– Что? – спросил Рассохин. – Открылась истина?
– «И убиен бысть копием, и брошен зверям лютым», – медленно прочитала она.
– Как это понимать? Как Божье провидение?
– Да ерунда, – встряхнулась отроковица.
– Теперь ты загадывай!
– Я уже нагадалась, – отчего-то разочарованно проговорила она. – И вообще, ты что на меня вылупился? Я же сказала – не смотри! Мне кажется, купальник всетаки спер ты!.. Отвернись!
Ей уже не хотелось играть, и Стас обидчиво отвернулся.
Они перелистали все четырнадцать книг и нашли одну красивую, с красными заглавными буквами, с такими же орнаментами-вензелями и завитушками, однако не напечатанную, а скорее разрисованную и написанную от руки, только очень мелко.
И тут над тайгой затарахтел мелкий вертолет Ми-1, на котором летало такое же мелкое начальство. Он сел прямо на вскрытый участок, чуть не разметав ветром книги. Женя стремительно оделась, но не поспела натянуть резиновые сапоги и осталась босой. Из кабины выбрался Гузь, одетый по-полевому, с рюкзаком и карабином – прежде он летал по участкам в рубашке с галстуком, штиблетах и портфелем.
– Ты что здесь загораешь? – сразу же возмутился он. – Ничего себе, санаторий устроили! Почему раздетые в рабочее время? Сейчас сюда большое начальство прилетит! С журналистами! Телевиденье будет снимать!
И тут он увидел драгу, вернее, яркую красную надпись вдоль верхней палубы, и, должно быть, не веря глазам своим, прочел, шевеля губами.