Отныне и навсегда. Теперь, когда совет узнал все тайны семьи Асада, когда я свободен от оков…
Именно Полина станет той, кем предначертано ей быть.
Под ребрами горит, когда смотрю на свою женщину, она засела в сердце. Заноза. Отрава. С первой секунды. С первого ее взгляда. Я захотел. Накрыло. Присвоил. Украл. Запер.
Только лишь ее испуганные влажные глаза заставили остановиться. Вспомнить, что мы не одни в этой чертовой кабине, а Полина не девка, которую можно разложить.
Хотя очень хочется. Настолько горит все внутри, что с трудом удержался.
И мне остается лишь усмирять свой нрав. Виновата Полина. Убежала. Подставилась и подставила. Любую другую на ее месте ждала бы расправа, а вот с ней…
Опять смотрю на мирно посапывающую девушку. Рассматриваю аккуратную линию бровей и веер пушистых ресниц. Трогательная девочка. Обезоруживающая…
Мне легче себе руку отгрызть нежели ее заставить отвечать за побег, за то, что чуть не лишила меня сердца…
Прикрываю глаза и опять переношусь в зал, где решается судьба…
— Аслан Шахов.
Взгляд. Глаза в глаза. И мой бывший тесть обессиленно опускается на свое место. Повисает молчание, долгое. Тягучие. Время на принятие решений. Секунды на то, чтобы предъявить мне обвинения и заставить держать ответ.
На это рассчитывал Заур, когда вышел на тропу войны, но кости брошены, а выпала неожиданная комбинация.
— Ну что же… — первым встает старейшина. Ибн Мурат окидывает взглядом всех собравшихся.
Жду решения, но пожилой, многоуважаемый мужчина кивает мне, выказывает свое почтение и тихо направляется к дверям.
Нет приговора. Нет обвинение. Звук его шагов подхватывает эхо.
Представители семей в молчании поднимаются со своих мест. Никто из них не станет предъявлять мне обвинений, никто не сможет попрекнуть Аслана Шахова в том, что он не чтит традиции.
План Асада провалился с треском, но мне нет радости от осознания того, что только что здесь произошло.
Прикрываю веки и пытаюсь загнать ярость в глубины сознания. Я не могу убить Заура. Не сейчас. Не здесь. Не тогда, когда Полина в его власти.
Дышу через нос. Соперник загнан в угол, но змея даже с отрезанной головой, все еще способна на последний ядовитый укус.