Табита, погостив неделю у Гертруды, перебралась в наш дом. Здесь было больше места, а она ужасно не любила кому-то докучать. Но и у нас она не задержалась. Столица ничуть не прельстила ее, и она решила вернуться в Клермон. Я взяла с нее слово, что она не вздумает остановиться в своем старом доме, а расположится в своих прежних апартаментах в особняке. Я даже написала письмо Мэнсфилду, прося его позаботиться о матушке.
Гертруда навещала нас каждую неделю. Наверно, ей хотелось бы делать это чаще, но она робела перед Бернардом.
Я и сама иногда приезжала в дом Уилсонов. Мне нравилось беседовать с Антуаном и рассказывать племянникам сказки. Но один из визитов к ним оказался крайне неприятным.
Я была уверена, что Даррен давно покинул столицу и вернулся домой, но он всё еще оставался в доме своего зятя, чем весьма нервировал Труди.
— Мне кажется, он сидит здесь исключительно для того, чтобы свести знакомство с твоим мужем, — сказала она. — Ведь другого такого случая ему может и не подвернуться. Вряд ли вы захотите нанести им визит в наше старое поместье.
— Разумеется, нет, — рассмеялась я. — А что касается знакомства с Бернардом, то вообще-то оно уже давно состоялось. И для всех для нас оно запомнилось не с самой лучшей стороны.
Гертруда вздохнула:
— Я уже намекала ему, но он делает вид, что не понимает намеков. Но ты права, мне следует проявить настойчивость. Мне думается, что если он не получит от тебя приглашения на бал, то обидится и непременно уедет.
Приглашение на бал? Что за нелепость? Мне даже разговаривать с Дарреном было неприятно, так с чего бы мне портить такой праздник его присутствием? И помня о том, как он пробрался в наш дом прошлый раз, я уже особо предупредила Бастьена о том, что шевалье Ревиаля в числе приглашенных нет.
Но поговорить со старшим братом мне всё-таки пришлось. В присутствии шевалье Уилсона он не решился дерзить мне и дожидался меня на крыльце.