Похвально, но мне это все не нравится. Если есть охрана, значит, есть вероятность нападения на меня, это я сама уже сделала выводы. Надо меньше смотреть детективы.
При въезде в новую палату вышла заминка, что-то мешало проезду, пока парни возились, обратила внимание на девушку у окна, а еще на одного высокого и худощавого мужчину. Он смотрел только на нее, сложив руки впереди, взгляд охранника, которому было велено охранять добычу, не его добычу, но приказы он выполнял всегда.
Рыжие длинные вьющиеся волосы собраны в низкий хвост, всегда о таких мечтала.
— Все, готово, извините, Евгения Генриховна.
А когда я наконец оказалась в безопасной, по мнению Савельева, палате, обалдела от количества цветов, что были в ней. Корзины, вазы на полу и на подоконнике, розы, лилии, хризантемы и те самые ирисы.
Красиво, конечно, но я бы лучше посмотрела в глаза тому человеку, который все это купил.
И вот, стоя под горячими потоками воды, я думаю, что скажу, когда увижу Дымова.
Да, я беременна от вас, не стоило разоряться на цветы, ребенок мой, от вас ничего не нужно, я справлюсь сама.
А еще — что люблю его.
Глава 40"
"Дымов
— Макс? Она в безопасности?
— Думаю, да.
— Что значит «думаю, да»? Ты сейчас поедешь туда и будешь лично нарезать круги возле той клиники.
— Владимир Сергеевич, не мешайте работать, вы, кажется, на больничном, вам надо больше отдыхать, а ты вертишься под ногами у оперативников и группы захвата.
Вокруг правда суета, мне раньше не приходилось видеть, как бойцы готовятся к заданию. Несколько машин, уже темно, мороз, ясная морозная ночь, что-то зима в этом году особо лютая. Прошло чуть больше суток, как меня подстрелили словно дичь на крыльце «Шаляпина», а потом хирург залатал — и вот же, гад такой, усыпил как котенка.
Зато как проснулся, была уже информация о странном сообщении с пожеланием мне сдохнуть и даже адрес написавшего.