Надо утром разобраться, кто она такая, и отправить в город от греха подальше. Не умею и не хочу общаться с такими вот женщинами, это приводит к чувствам, эмоциям, мне они не нужны.
На часах четыре утра, запер дверь, выключил свет. Спать придется в одной кровати, здесь другого места нет. Женя, свернувшись калачиком, отвернулась лицом к стене, вот и славно, надо только не прикасается к ней и не смотреть.
Лег как есть — в джинсах и футболке, прикрыл глаза. Хотел подумать о моем вынужденном отпуске и тех, кто пытается убрать меня с пути, кто перешел на радикальные меры и ничего не боится.
Странно, но ни одна мысль не шла в голову, а точнее, там была Евгения, ее торчащие соски, влажные и сладкие губы и тонкие пальчики.
Кажется, вовсе не спал, потому что проснулся резко, как от удара. Было уже светло, потер лицо и отросшую бороду руками. Стук. Прислушался, он повторился.
Женя все еще спала, уткнувшись в мое плечо, не обращая внимания на шум, стал ее разглядывать. Тонкие черты лица, припухшие губы, спутанные светлые волосы, на шее пульсирует венка.
Стучали в дверь. Прошелся босиком по полу, открыл замок, меня сразу обдало морозным воздухом, а еще перегаром.
— А я уже подумал, померли все, угорели. У нас случай был в том году как раз с вашими соседями, Дарья уехала в город, а Макарыч остался без присмотра, а пока в подвале гнал самогон, выпил и заснул.
— Ты кто?
— Заснул-то это еще половина беды, там на плите холодец варился.
— Я спрашиваю, ты кто?
Не дал рассказать увлекательную историю соседского пепелища, хотя уже самому интересно, что там стало с холодцом и самогоном.
— Егор.
Небритый лохматый мужик в потертом тулупе и вязаном свитере почесал затылок, моргнул три раза и уставился на меня.
— А ты новый Женькин мужик? А сама-то она где? Спит еще? А машина ее чего делает через три улицы?
Забавно, никогда не был ничьим новым мужиком, хотя кто знает, как там меня обсуждают бывшие любовницы между собой.
— Тебе чего, Егор?
— Так я по-соседски зашел — проведать, поздороваться. Я же Зинке говорю, кто-то приехал в Лауркин дом, а она мне: нет, ты опять шары залил, все тебе мерещится, пить надо меньше. Так я и не заливал, сама не дала, а повод был железобетонный.
— Лаурка, это кто?
Егор снова моргнул три раза.
— Так тетка Женькина. А ты мужик ее, да, новый?
— Нет, я новый владелец этого дома.
— Продала, стало быть, избушку? — на лице Егора отобразилась печать.