Тамара могла, я в это верила и все время удивлялась, как этой хрупкой невысокой брюнетке с грузинскими корнями и яркой внешностью удается ставить всех на место и заставлять себя уважать.
— А то, что наш клиент приходил, это очень хорошо. Ты там, поди, под кожу ему залезла за неделю, трусы потеряла, и вы из койки не вылезали. Хотя… ему ведь не сорок, да и ты не малолетняя ссыкуха.
— Его ссыкуху я видела вчера.
— А сегодня он у тебя. Прекрасно, это просто прекрасно.
— Я не разделяю твоего энтузиазма.
— Зря, а вот твой электрик, который превратился в олигарха, занятный персонаж, я бы хотела с ним поработать.
— Ой, Тамарочка Георгиевна, дорого вам вечера, а вы уже уходите? Я хотел проводить с вашего позволения Евгению домой.
— Нет, я только пришла. А что я пропустила, почему господин Великосельский рвется быть джентльменом?
— Я рассказала, что мы расстались со Славой.
— А больше ты ему ничего не рассказала?
— Нет.
Федор с интересом нас слушал, сам одет в пальто с норковым воротником и в шляпе, в руках портфель. Он словно был из прошлого века, не хватало трости.
— Слушайте, Федор Савельевич, у меня о вас спрашивала одна приятная дама, очень интересовалась таким импозантным молодым мужчиной.
— Какая дама? — Федор растерялся.
— Я обещала вас с ней познакомить. Вы не представляете, как она жаждет встречи.
— Нет, нет, Тамара Георгиевна, я, право, не готов к встречам, у меня дела и Евгения Генриховна.
— Безнадега.
— Что, простите?
— Федор, идите, девочки будут сплетничать, я сама доведу Евгению Генриховну до квартиры, обещаю, — Тамара потеряла к моему управляющему интерес, снова отпила морса, поморщилась. — А нет чего покрепче?
Домой ушли через час, снова вспомнили Славку, Томка поливала его дерьмом, я слушала и кивала. Жутко захотелось соленых огурцов, а подружке — водки, пришлось сделать набег на кухню, благо в канун Нового года огурцов и водки было в избытке.
— Ты ведь влюбилась в него, да? Скажи честно? Ведь влюбилась, Женька?
— Нет, ничего подобного. Он обманул меня, использовал, уехал и даже не вспомнил. Просто секс, хороший секс.
— Врешь.
— Нет.
Конечно, вру. В первую очередь себе самой, а моему глупому сердцу не прикажешь забыть, оно все равно помнит. Все помнит, каждый поцелуй, взгляд, улыбку.
Кислую с сахаром мороженую бруснику, которой он кормил меня после бани.
И что было там.
Глава 22
Евгения
Ноябрь.