– Может… – начала Женька и вдруг, ткнув пальцем в зеркало прямо перед собой, начала тоненько повизгивать: – И-и-и…
Я взглянула на злосчастное зеркало, и волосы у меня буквально встали дыбом. Лев Николаевич в темно-синем халате сидел в кресле с красным шнурком, обмотанным вокруг шеи. Глаза его были широко распахнуты, он смотрел не мигая, руки бессильно свесились с подлокотников. Я присоединила к Женькиному «И-и-и…» свое громогласное «А-а-а…», и мы вылетели из комнаты.
– Охрана! – завопила я. – Охрана… убийство… Лев Николаевич убит!
Если честно, соображала я туго… Женька тянула меня за руку, мы скатились по ступенькам, и, лишь оказавшись в знакомом коридоре, я поняла: мы бежим к комнате, где обычно дежурила охрана, и порадовалась, что мозги у Женьки работают лучше, чем у меня.
Тут подружка споткнулась и полетела на пол, а я, не удержавшись, хлопнулась рядом, мы зажмурились, вцепившись друг в друга, часто и тяжело дыша. И вдруг раздались шаги, осторожные, едва слышные, кто-то не спеша шел по коридору.
Женька стиснула мне рот рукой, и правильно, между прочим, сделала: я приготовилась орать от ужаса, ужас был столь силен, что держать его в себе не было никакой возможности.
Тень сместилась, ну вот и… Я могла ожидать чего угодно, но только не того, что произошло в действительности, Женька вдруг со всей силы пнула ногой подставку, на которой стоял бюст неизвестной мне личности мужского пола в лавровом венке, бюст, сорвавшись с постамента, повалил на пол возникшего в коридоре парня, а сама подставка завершила дело, грохнувшись прямо ему на затылок.
– Это Юра, – сообщила Женька, стоя на четвереньках, а я ни с того ни с сего начала соображать подозрительно быстро.
– Это убийца, он только что убил Льва Николаевича. Женя, его надо срочно связать, он может прийти в себя в любую минуту.
– Еще чего, – разволновалась Женька, вскочила, приподняла один конец подставки, примерилась и вновь опустила его на затылок парню.