На внутренней поверхности росли редкие короткие волосы, раньше она брила ноги только летом, да когда стала спать с ним – регулярно, как обстоит дело сейчас, он не знал, но представил чуть отросшую милую и смешно колющуюся щетинку...
– Дальше? Открыл портфель, заглянул и вытряхнул все на пол.
– И что там было?
– Что там может быть... Доктор заступал на сутки и нес обычный набор: бутерброды, книжка, ну еще, может быть, пиво или минералка... А он вывалил все под ноги. Правда, потом сразу успокоился, и санитары взяли свое.
– Били?
– Наверняка. Но аккуратно. Во всяком случае, последующий рентген травм не обнаружил. Кстати, и московских тоже. И ребра целы, и на черепе никаких следов... Наши удивлялись – не волшебники же в этом Склифе, костные мозоли в местах сращивания должны остаться! Да и еще одна странность... Хирург обнаружил на бедре старые шрамы, здорово похожие на сквозные пулевые ранения...
– Вот так? – вскинулся Ходаков.
Зоя Васильевна кивнула."
"– Причем очень мастерски зашитые. Ни следов швов, ни проколов от скобок.
– Почему?
– Самый верный показатель жизненного уровня – состояние полости рта.
Стоматолог отметил стопроцентную санацию. И еще – очень качественные и дорогие пломбы. Такие ставят за рубежом или в очень элитных московских клиниках.
– Загадка на загадке, – пробормотал Кедр. Сейчас он отвлекся от мыслей о Зоином теле. – Какой же диагноз вы ему поставили?
– Картина была очень смазанной и туманной.
– Почему сложный?
– Яков Наумович владел гипнозом и использовал его для лечения. Это очень эффективный метод, он мало распространен потому, что нет настоящих гипнотизеров... Профессор часто добивался хороших результатов, но тут у него ничего не вышло. Он был очень раздосадован и сказал, что пациента уже лечили гипнозом, причем в сочетании с психотропными препаратами.
– А можно поговорить с профессором?
– Можно, – Зоя Васильевна улыбнулась. – Но для этого надо поехать в Соединенные Штаты Америки, город Сан-Диего. Яков Наумович уже три года там. Говорят, обзавелся приличной практикой.
Она подняла руки, сомкнула кисти в замок и потянулась.
– Устала за целый день. А тут еще дурацкие расспросы. Ты мог все узнать прямо в сентябре девяносто первого. Когда он лечился, ты мотался сюда каждый день.