– Ну-ка, посмотри! – Нырков протянул фотографии Ашоту.
– Он! Это он! – возбужденно выкрикнул тот, радуясь возможности оказаться полезным. – Вначале вот так ходил, как бродяга, а потом – вот так!
– Да, все точно, – подтвердил и Самвел.
Сидящий в среднем кабинете следователь прокуратуры ужаснулся столь грубому нарушению правил опознания, но делать замечание не рискнул."
"– Подождите! – воскликнул Нырков. – Так этот парень убит!
– Нет, не убит, – приложив руки к груди, очень тихо и очень почтительно возразил Ашот.
– Да, убежал, – эхом повторил Самвел.
– Убежал, говорите? – распалился Нырков. – Тогда идите сюда!
Тахирова, Шипулина и Садыкова уже увезли, менее важных сложили у стены, чтобы закончить с ними позже. Несправедливость неравенства продолжала действовать и после смерти.
– А это кто? – Жук указал на труп второго киллера.
Ашот протер глаза, Самвел ущипнул себя за ухо, Крамской сравнивал фотографию с лицом убитого.
– Что скажете? – торжествовал Нырков. – Никто никуда не убежал! Шипулин застрелил бандитов! А этот был с ними!
– Уберите посторонних, – скомандовал Крамской. И повернулся к Кондратьеву:
– Что вы всю улицу загромоздили? Убрать машины немедленно! И смотрите... У нас рейд по выявлению оружия и вообще.
Что такое «эксцесс», заместитель Тахирова не знал, но догадался. Еще более отчетливо он понял, какова отныне позиция руководства УВД. Если дать повод, группировка будет немедленно разгромлена. Тяжело ступая между плохо затертыми красными потеками, он направился к выходу. Смерть Тахира все изменила. И его вряд ли оставят во главе азербайджанского клана. Придется драться за власть!
– Если этот был с ними, то кто сидел в третьей кабинке? – спросил Крамской, и Нырков осекся.
Кондратьев не слышал последнюю фразу генерала, но он подумал о том же самом. Если два свидетеля утверждают, что человек из банка застрелил нападающих и скрылся, то маловероятно, что он застрелил самого себя. Он просто «отрубил хвост». А дальше произошла обычная путаница. Но похоже, менты берут сторону банкиров и отмажут этого гада...