В моей голове еще звучал голос Томми, еще стоял перед глазами его нахальный прищур. Работный дом... Это означало, что он либо сгнил бы там, либо сбежал, но уже калекой, без шансов выжить на улице.
— И что вы сделали? — я внимательно посмотрела на Беркли.
— Отозвал обвинения.
Он сказал это ровно, как будто это ничего не значило.
— То есть... Томми никак не наказали?
— Никак.
— Но почему?
Я ждала ответа.
Но Беркли молча посмотрел на меня, затем отвел взгляд в сторону.
И так ничего и не сказал.
Мы пересекли утопающую в солнечных бликах площадь и остановились перед небольшим кафе, чей фасад был украшен вьющимися растениями и нежными цветами в горшках.
Внутри оказалось просторно и светло: французские окна от пола до потолка пропускали много солнечных лучей, которые мягко ложились на столики, накрытые белоснежными скатертями. По углам были расставлены большие глиняные кувшины с пышными букетами свежих цветов. Воздух наполнял легкий аромат жасмина.
— Прошу, — негромко сказал Беркли, жестом приглашая меня занять свободный столик возле окна.
Я опустилась на стул с изящно изогнутой спинкой, краем глаза замечая, как сквозь стекло витрины видны цветы в коробках, выставленные на парапете снаружи. На улицах и на площади было малолюдно, а внутри кафе мы были совершенно одни.
Беркли сел напротив, и я вновь поймала его короткий, беглый взгляд.
— Надеюсь, вам здесь приятно, — произнес он.
Это был первый раз, когда я посещала подобное место.
— Здесь очень красиво, — ответила я сдержанно и указала подбородком на двух охранников, которые сопровождали нас всю поездку, а сейчас ждали снаружи. — Почему мы вошли без них?
— Потому что они отвечают за нашу безопасность. Посещение кафе в их обязанности не входит, — слишком резко отозвался Беркли, и я пожалела, что спросила.
— Мне не кажется это правильным, — но если начала, я хотела договорить. — Они же не в рабстве у вас.
Он раздраженно откинул салфетку, которую успел расправить и положить себе на колени.
— Хотите, чтобы я пригласил их? — спросил, сверкнув взглядом.
— Да.
Он еще мгновение смотрел на меня, затем резко отодвинул стул — скрипнули ножки по начищенному паркету — и в два шага дошел до дверей. Жалобно звякнул колокольчик, когда он с силой распахнул створку. И спустя несколько секунд вернулся уже в сопровождении двух мужчин, что замялись на пороге.