Потапов подошел поближе и попробовал обнять со спины стоящую у раковины девушку и поцеловать в шею, но Марина недовольно его оттолкнула и, вырвавшись из его рук, подошла к столу, на котором лежал букет, и стала аккуратно по одному ставить цветы в вазу.
— Ты что, все так же сердишься? — не смутился полковник и сел на стул стоявший рядом. — Ты злишься, что я так и не развелся с женой? Поэтому ты и завела себе этого мальчишку? Представь себе, я даже не ревную. Хочешь развлекаться — пожалуйста, развлекайся. А насчет развода, ты же знаешь, что сейчас не время.
— Егор, мне уже это не интересно, — покачала головой Марина, закончив с букетом и поставив его на подоконник. — Да, было время, когда я этого очень хотела, а потом в какой-то момент поняла, что одной мне гораздо лучше. Я сама решаю, что мне делать, и ни от кого не завишу.
— Не зависишь, даже от Вахо? — Поддел девушку Потапов.
— А что, я крепостная, и он меня купил что ли? — Внезапно разозлилась Марина. — У меня с тобой и с ним деловые отношения, и каждый из нас вправе в любой момент прервать эти отношения.
— Э, нет, девочка моя, тут ты категорически не права, — ухмыльнулся Потапов, качая головой. — Отношения, отношениям рознь. Есть такие, которые вот так просто не разорвешь. Слишком мы все друг с другом связаны.
— Наши отношения с Вахо — это наши с ним отношения, — как отрезала Марина. — Мы с ним сами определим, что и как.
— Не надейся так просто соскочить, Мариночка. У тебя только одна возможность сделать это безболезненно — это я. — Покачал головой Потапов."
"— Да ты сам по уши в дерьме из-за московской комиссии, — отмахнулась Марина. — Разберись сначала со своими проблемами, а потом мне свою помощь предлагай.
— А вот тут ты не права, Мариночка, — полковник достал из пакета бутылку французского шампанского и поставил ее на стол, выложив заодно коробку шоколадных конфет фабрики Рот Фронт и полукилограммовую синюю банку черной икры.
Марина подошла к кухонному шкафчику под стеклом и вытащила оттуда два хрустальных фужера, поставив их на стол. Потапов ловко открыл бутылку с шампанским и разлил пенящийся напиток по фужерам.
— Скоро, очень скоро в нашей жизни все изменится, Мариночка.